Чтение онлайн

— Возьми с собой мою лошадь, — попросил я Монте. — А я попробую. — Помолчав, добавил: — Мы все готовы к тому, что может случиться. Поэтому если кому-нибудь удастся спастись, пусть возвращается в город. Если освободим лошадей, что ж, скачите вместе с ними.

Монте поймал поводья моей лошади.

— Ну, тронулись, — бодро скомандовал он, и все поскакали следом, вперед по хребту. А я остался один.

Несколько мгновений стоял, не двигаясь и наслаждаясь игрой рассеянного света раннего утра. Небо немного затянули облака, воздух оставался прохладным и чистым, и я, оглянувшись вокруг, вдохнул его полной грудью. Даже легкие мои ощутили прозрачную его свежесть. Подошел к большому голубому дубу, встал рядом, глядя на дорогу, которую предстояло одолеть. Взяв в правую руку ружье, начал спускаться очень медленно, с предосторожностями ставя ногу на землю и не менее аккуратно поднимая ее для следующего шага.

Если парням повезет и удастся осуществить задуманное, им потребуется время для того, чтобы подобраться к загону, который не был виден из вражеского лагеря, но являлся самым удобным местом, где можно спрятать украденных лошадей.

Дюжина или более мужчин, страстно желающих убить меня!.. Через минуту-другую я встречусь лицом к лицу с ними. Предположим, дорога — это второе ответвление от основной тропы — окажется непроходимой. Что тогда? Но об этом не хотелось и думать.

Пот градом катился по моему лицу.

Подошвы моих мокасин скользили по серой пыльной земле и хвойным иголкам. Кажется, это была сосна-диггер, их иголки достигали восьмидесяти дюймов длины, — пришло мне почему-то вдруг на ум. Шаг за шагом я преодолел около пятидесяти футов и припал в очередной раз к стволу ближайшего дуба, чтобы оглядеться и оценить обстановку.

Теперь мне было их видно очень хорошо. Около костра бездельничали три человека. Неподалеку еще двое играли на одеяле в карты. Все были вооружены, У каждого под рукой лежало ружье. На костре стоял чайник. Нет, все же здесь невозможно спуститься вниз, убедился я окончательно, не подставляя голову под пули. Что же придумать? Что?..

Где, интересно, сейчас остальные бандиты? Я насчитал пятерых, а их, по меньшей мере, должна быть дюжина.

От того места, где я стоял, обхватив дуб, до лагеря не более ста ярдов. Встав на одно колено, я изучал маршрут, по которому мне предстояло двигаться. Потом, поднявшись, молниеносно переместился к другому наблюдательному пункту — за ствол следующего, еще более мощного дуба, верхушка которого была сломана на высоте приблизительно пяти футов от земли: рядом и валялась верхушка.

Это прибежище было намного удобнее, да и к вражескому лагерю ближе. Огромный пень служил надежным прикрытием так же, как и упавшая его часть.

Позади меня вдруг хрустнула ветка. Я полуобернулся и уголком глаза заметил мексиканца в большом сомбреро и шали, наставившего на меня ружье.

От неожиданности я потерял равновесие, упал и откатился в сторону от прикрытия. Надо мной провизжала пуля. Я приподнялся на локте и, держа Ружье как пистолет, пальнул из него. Мексиканец находился не более чем в тридцати футах от меня: на таком расстоянии я вряд ли мог промахнуться.

Пуля ударилась в его грудь, и он повалился в мою сторону. Откатившись, я дал ему свободно упасть, переведя одновременно взгляд на лагерь.

И в этот самый момент до меня из каньона донеслись крики и выстрелы. Один из возившихся возле костра поднял ружье, но я опередил его: моя пуля заставила бандита завертеться штопором. Снова переменив позицию, я прицелился теперь в одного из игроков, но промахнулся, как, впрочем, и он в ответном выстреле. Тогда я взял на мушку другого, выстрелил и увидел, как его брючина тотчас окрасилась кровью.

Я снова перескочил на другое место, еще ближе к лагерю. И едва завершил очередной маневр, как возле меня в дерево ударилась пуля, и щепки полетели мне в лицо. Низко пригибаясь к земле, снова стреляя на ходу, я побежал к лагерю, до которого уже было рукой подать. Из верхней части каньона донесся дикий крик, и я увидел, как наши лошади, вырвавшись на свободу, мчались не разбирая дороги. Какой-то человек пытался встать у них на пути, но мой выстрел заставил его обернуться и тотчас нырнуть в укрытие. Стрелой промчался всадник, перестрелка становилась все более интенсивной.

На земле возле костра неподвижно лежали два человека. Еще один, корчась от боли, сжимал раненую ногу, стараясь остановить кровь. Я кинулся в каньон за лошадью. И тут увидел, как снизу каньона стали подниматься люди. Я насчитал девять. Круто развернувшись, я стрелой помчался обратно, наверх, стараясь по дороге все же отыскать лошадь, теперь уже все равно чью.

Повернув в какой-то момент голову, я увидел мертвого мексиканца, а чуть поодаль от него неподвижно лежал Броди.

Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он мертв. А бандиты все приближались, и я вынужден был ускорить свой бег, стараясь ступать так, чтобы заглушить звуки собственных шагов. Увидев попавшуюся на пути расщелину, я нырнул в нее, и, едва отсидевшись, перевел дыхание и снова стал карабкаться по камням, пытаясь выбраться из каньона и забраться как можно выше.

Голову сверлила навязчивая мысль: Броди погиб! В это трудно поверить. Он был хорошим человеком, этот Броди. Чертовски хорошим!..

Я снова остановился, чтобы перевести дух. Знали ли бандиты, что я в двух шагах от них? Если это было им известно, то они в любой момент могли окружить меня. Я зарядил ружье и продолжал карабкаться наверх, чтобы уйти из каньона или спрятаться в надежном укрытии. Так советовал поступать верный храбрый Джакоб Финней. Джакоб, которого я знал с детства, который многому научил меня, который был и останется моим лучшим другом... Скоро, теперь уже совсем скоро я взберусь на хребет. Но не поджидают ли они меня там?

Остановившись в тени деревьев, недалеко от вершины, чтобы в очередной раз перевести дух, я лихорадочно размышлял над ситуацией. В том, что меня заметили, сомневаться уже не приходилось. Тот, который был ранен в ногу, если он только не умер от потери крови, мог узнать меня, и тогда бандиты поняли бы, что я где-то поблизости: далеко я уйти не мог.

Они будут искать. Потерять лошадей — это они еще могли себе позволить, но потерять из виду меня — нет, ведь я являлся их ставкой.

Снова стала заметна наша тропа, по которой мы шли сюда, — исчезающая среди камней и вновь проступающая на белесой траве. Каньон в любую минуту мог стать для меня и моих друзей ловушкой, выбраться из которой шансов будет не много. Кругом высились голые холмы, и в них укрыться просто невозможно. Итак, охота началась: несколько конных на одного пешего! Поэтому все, что мне сейчас было необходимо, это поискать место, где можно спрятаться, переждать. И я стал продвигаться дальше.

Живя среди кахьюллов, я часто бегал с Франческо и другими индейцами, преодолевая в любую погоду по разному рельефу не одну милю. Я научился использовать любую возможность, чтобы не оставлять следов, перепрыгивая с камня на камень, бежать вдоль упавших деревьев, не уменьшая скорости. Должна же в конце концов эта старая тропа вывести куда-нибудь, и я очень надеялся, что она приведет меня в такое место, где я смогу наконец надежно укрыться.

Джакоб, Монте и Хардин наверняка уже отбили наших лошадей и, вполне возможно, погнали их назад в Лос-Анджелес. Или, по крайней мере, — на ранчо, расположенное невдалеке от города. Но они и могли, бросив все, отправиться искать меня. Ах, лучше бы они этого не делали...

Древние люди пользовались этой старой тропой, везли по ней свои товары, ехали наносить визиты друг другу, шли поклониться своим богам... И в войну, и в мирное время тропа верно служила людям, и теперь по ней бежал я...

Взобравшись наконец на гребень, я поднял камень, чтобы в знак уважения к древним богам бросить его на груду других. У меня оставались считанные минуты до того момента, когда бандиты появятся на моей дороге — на лошадях, с оружием в руках.

Замедлив бег, я оглянулся: нет, за мною все еще никто не гнался. Мисс Нессельрод, тетя Елена, Мегги... я подумал в это мгновение о них. Это была моя семья. Да, и Мегги тоже.