Чтение онлайн

— Если ты хочешь уйти, тогда тебе придётся терпеть меня в однокомнатной квартире, — напомнил он о том, что собирался сделать вначале, — лично я не против.

— Ко-остя, — простонала Полина, — прекрати.

— Я вполне серьёзно, — Костя пожал плечами. — К тому же, чего нам стесняться?

Полина судорожно вздохнула.

— Ты не слышишь, что я говорю?

— Я слышу глупую речь обиженной разведенки, «я всё сама», «лучше мне одной». Эти люди по моей вине нацелились на тебя, по моей вине пострадала мать и если ты будешь там одна, ни тебе, ни мне легче не станет. И я уже говорил тебе, ты ничем не обязана моей матери, ты имеешь право с ней не общаться, так что, прошу тебя, Поль, дай мне немного времени, и я со всем разберусь.

Слёзы у Полины высохли, но она ещё раз вытерла щёки.

— Немного?

Костя толком не знал сколько, но отпускать Полину точно не собирался. Не сейчас и вряд ли потом.

— Да, немного, — соврал он, глядя в её ведьмины глаза.

Поверила она ему или нет, осталось для него загадкой, главное, что позволила взять сумку с вещами и отнести обратно в комнату.

Своим вопросом об отце ребёнка Костя только заставлял мучиться, гораздо больше, чем от того, что произошло. В том, что он всё понял, Полина не сомневалась, иначе откуда было бы в нём столько рвения её защитить.

Но Костя не заводил об этом разговор, и Полина решила жить по правилу: не спрашивают — молчи.

Ираида Беркутовна больше из комнаты не выходила, что было к лучшему, потому что Полина не знала, что может сделать, если увидит её снова. Всё-таки несмотря на состояние бывшей свекрови, она всё осознавала, когда говорила, да ещё с такой жуткой интонацией, словно Полина не живой была, а куклой для экспериментов.

Полина и сама не хотела из комнаты выходить, но Костя почти каждый час наведывался с глупым вопросом «всё ли с ней в порядке».

Конечно не в порядке. Как может быть в порядке, если её бывший муж козёл, а свекровь самая настоящая ведьма. Если у других семей это метафорически, то у неё по-настоящему. Кого точно околдовали, так это её. И как теперь снимать порчу вместе с проклятием?

В очередной раз Догов зашёл вечером.

— Поужинаем вместе, — позвал он, стоя в проеме дверей.

— Не хочу, — отозвалась Полина.

От нервного состояния ей есть вообще не хотелось.

— А нужно, — беспрекословно заявил бывший, — так что если не пойдёшь, я тебе отнесу, а потом сам накормлю.

Полина глубоко вздохнула. Неужели недостаточно того, что она уже согласилась здесь остаться?

Поднявшись с кресла, она медленно подошла к Косте, который жестом приглашал пройти вперёд.

На кухне стол был накрыт на двоих. Пахло аппетитно, и Полина поняла, как проголодалась.

— И давно ты заказываешь еду? — как бы между делом спросила она.

— С тех пор, как мы развелись.

Полина грустно усмехнулась. Прямо как будто уволил домработницу. Но радости от этого не было.

— Понятно, — коротко ответила она, разворачивая льняную салфетку.

Костя некоторое время смотрел на неё, как будто ожидая продолжения разговора, но поняв, что Полина будет молчать, начал есть.

В тишине под стук столовых приборов о тарелки и периодические пристальные взгляды Догова Полина даже вкуса еды не чувствовала.

— Как бумага, правда? — задумчиво спросил Костя, медленно прожевывая кусочек мяса.

— Это намёк? — Отчего-то Полина обзаводилась всё большим и большим количеством шипов.

— На что? — непонимающе нахмурился Догов.

Полина вздохнула, подняла голову, встретившись с его таким же пронзительным и озадаченным взглядом.

— Чтобы я готовила.

Костя усмехнулся.

— Нет, я вроде не говорил такого.

Полина не ответила. Кусок мяса не лез в горло, она быстро проглотила приготовленные на пару овощи, попробовала незнакомую ей новомодную крупу и, запив водой, поднялась.

— Я наелась, спокойной ночи.

Догов недовольно причмокнул, но только кивнул. Не оборачиваясь, Полина слышала, как звякнули приборы, со злостью брошенные на стол.

Плохо, что в ее комнате не была замка, она бы точно закрылась.

***

Конечно, Костя и не думал, что будет легко, тем более сейчас. Но их ситуация в данную минуту казалась ему безвыходной.

Еда была жуткой отравой, хотя он и заказывал в лучшем ресторане. Жирная и солёная баранина оседала во рту неприятным послевкусием и отдавалась изжогой.

Костя сдавленно застонал, а затем выбросил оставшуюся еду в мусорную корзину.

Проведывать мать не пришлось. Сиделка сообщила, что та приняла все положенные лекарства и уже спит, но при этом напомнила, что из-за плохого настроения вряд ли захочет видеть его ближайшие дни.

Последнюю информацию Костя никак не воспринял. Ей придётся с ним поговорить, но точно не сегодня.

Сегодняшний день вытянул из него все силы. Но отчего-то Костя понял, что с Полиной в его доме ему было намного легче. А вот ей, по всей видимости, не очень.

В своём кабинете Костя занялся тем, чем никогда бы не подумал, что будет заниматься: подсчетом срока беременности Полины. Всё указывало на то, что она в положении от него.

Не могла Поля в тот же вечер переспать с другим, да даже на той неделе, когда он принёс ей бумаги. А значит, пацан его.

Осознание этой мысли заставило сердце участить ритм. Но, черт, почему она ему не сказала?

Потом Костя припомнил, что Полина пыталась с ним поговорить. Да, она приходила к нему в офис, утверждала, что звонила…

Достав телефон, он обнаружил её номер в черном списке, и всё встало на свои места. Жизнь с Полиной его расслабила. Она никогда не рылась в его телефоне, сумках и карманах. Но это не касалось Ксюши. Тем более Полина до сих пор была записана у него как «Жена».

Вернув всё на место, Костя ещё раз проверил данные и обнаружил несколько транзакций, совершенно ему не известных. Конечно, он не считал деньги на своих счетах до копейки, но, получается, Ксюша не только официально просила у него на мелкие подарки, но и тайком переводила средства себе на карту.

Костя горько усмехнулся, надо же быть таким дураком. Неужели искусственные сиськи были так хороши, что он последние мозги растерял? Хотя не только из-за этого. Эйфория от собственной значимости, от того, что он на пике молодости, а уже достиг таких высот. Рядом жаркая, всегда готовая блондинка, счастливая мать и никакого домашнего, приевшегося быта.

Похоже, он стал жертвой собственного тщеславия и жадности, за что сейчас платил, и не только деньгами и репутацией, но и душевными силами.