Чтение онлайн

— Да. Кроме того, сегодня такой чудесный день. У вас уже есть какие-нибудь планы?

— Я хочу отдохнуть после всех этих замков, а ты можешь делать все, что хочешь.

Одри подумала, что ей, пожалуй, следует дать матери и тете возможность поговорить с глазу на глаз, а потому стала быстренько соображать, куда бы пойти.

— Мне хочется сходить в Кентерберийский собор, да и вообще погулять по городу. Может, нужно что-нибудь купить?

Шарлотта покачала головой.

— Спасибо, солнышко, но я накупила продуктов еще за день до вашего приезда. Так что лично мне ничего не нужно.

— И мне тоже, Одри, спасибо.

Полчаса спустя Одри уже ехала на своем автомобиле в сторону центра Кентербери. Она припарковалась неподалеку от собора и, выйдя из машины, направилась к нему.

Войдя в собор, она прошла по боковым нефам, не отрывая взгляда от свода. Она постояла перед скульптурным изображением Эдуарда Плантагенета, прозванного Черным Принцем, алебастровыми фигурами Генриха IV и Джоанны Наваррской, могилой Томаса Торнхерста и его супруги в капелле Святого Михаила, могилой Томаса Бекета в капелле Троицы. Обойдя боковые нефы, Одри направилась к клиросу. Подойдя к пересечению центрального нефа и трансепта [13] , она подняла голову и посмотрела на центральную башню собора. Проникавшие через окна солнечные лучи освещали красивое сочетание архитектурных украшений, выполненных в виде вееров и щитов. Одри уже забыла, какое грандиозное впечатление производит Кентерберийский собор… Затем она стала рассматривать хоры с расставленными слева и справа скамьями, сиденья которых были обиты красной материей. Стены уходили высоко вверх — чуть ли не до неба. Одри присела на скамью и попыталась предаться размышлениям, однако так и не смогла заставить себя не вертеть головой по сторонам: уж очень ей нравилось разглядывать внутреннее убранство храма. В конце концов она сдалась и стала делать то, что ей нравится.

Выйдя через некоторое время из собора, Одри стала медленно, с удовольствием, бродить по центру города, останавливаясь перед витринами. Она зашла в книжный магазин и начала ходить между стеллажами, уставленными книгами. Остановившись из любопытства у секции, посвященной цветоводству и садоводству, она, к собственному удивлению, обнаружила там одну из книг, написанных ее тетей, — как будто наличие этих книг здесь являлось подтверждением того, что тетя Шарлотта и вправду их написала. Одри ведь знала, что ее тетя пишет книги, и потому удивляться было вроде бы нечему, однако Одри впервые соизволила искать книги, написанные ее тетей, на полках книжного магазина.

Девушка купила несколько книг для себя — чтобы читать, сидя где-нибудь в глубине сада в «Роуз-Гарден», — и пару книг для матери. Ей хотелось приобрести книгу и для тети Шарлотты, но Одри так и не смогла выбрать какую. Может, удастся купить что-нибудь в другом магазине?

Когда Одри вышла на улицу, уже вовсю припекало солнце. В центре города кипела жизнь: люди сновали туда-сюда по вымощенным булыжником тротуарам, заходя в магазины и выходя из них. Одри остановилась перед витриной, на которой был выставлен фарфор, и подумала, что, пожалуй, красивый декоративный горшочек для цветов будет неплохим подарком для тети. В доме, где уделяется так много внимания цветам, цветочный горшочек никогда не будет лишним. Одри выбрала стеклянный горшок средней величины и два соответствующих ему по стилю канделябра. Конструкция его была современной, простой, без излишних украшений — в общем, именно то, что нужно.

После долгого хождения по улицам и магазинам Одри решила зайти в чайную и немного отдохнуть. Она уселась за симпатичный столик у окна, чтобы можно было смотреть на главную улицу города и на снующих по ней людей. Ожидая, когда ей принесут заказанные чай и пирожное с заварным кремом, девушка решила полистать купленные книги. Она начала с романа Румер Годден «Дом с четырьмя комнатами», а затем пролистала и остальные книги и прочитала аннотации к ним. Она одновременно и отдыхала, и наслаждалась чтением. Именно этим ей сейчас и хотелось заниматься.

Наконец принесли чай и пирожное. Одри вдруг осознала, что уже давным-давно не доставляла себе этого удовольствия, — удовольствия уделять время лишь себе самой, удовольствия бродить погожим утром по городу и никуда при этом не спешить. Она не доставляла себе этого удовольствия, потому что всегда подстраивалась под планы Джона, и если он не изъявлял желания пойти с ней погулять, почти всегда предпочитала остаться дома, чтобы потом томиться бездельем и изнывать от гложущей ее обиды. Свобода — одно из преимуществ незамужней женщины, однако Одри понимала, что такая свобода может очень быстро надоесть. Она была уверена, что лучше все-таки жить с кем-нибудь вдвоем, хотя при этом осознавала, что теперь предпочла бы остаться одна, нежели соглашаться на неравноправные и несправедливые отношения только лишь из страха перед одиночеством. Раньше Одри была влюблена в Джона, и она знала, что придавала их отношениям гораздо больше значения, чем он, и что она с этим смирилась, оправдывая это тем, что у них с Джоном слишком разные характеры. Теперь же, охладев к Джону, она смотрела на вещи гораздо прагматичнее. Давившие на психику тучи в ее душе рассеялись, небо стало чистым и безоблачным, и можно было увидеть линию горизонта — далекую и недосягаемую. Мир не рухнул, и жизнь не остановилась.

Одри пока что не имела ни малейшего понятия, чем же она будет заниматься дальше, однако уже твердо знала, что справится с навалившимися на нее напастями. Ей еще предстояло очень многое узнать и о жизни, и о себе самой. Более того, она осознавала, что жизнь дала ей хорошую возможность получше изучить себя, выяснить, что она собой представляет и на что способна… Подобные мысли вихрем проносились в сознании Одри, заставляя ее поверить, что перед ней целое море различных возможностей. Она поняла, что, путешествуя с матерью, смогла получить немало удовольствия, и что ее — идеализированная ею — поездка по долине реки Луары не была бы такой замечательной, если бы она путешествовала вместе с Джоном. Именно так: если бы Одри поехала в долину реки Луары вместе с Джоном, ее ожидало бы разочарование.

Правда, они с матерью не ходили, взявшись за руки, и не читали друг другу стихи под каким-нибудь вековым дубом, но теперь Одри понимала, что если бы она отправилась в путешествие с Джоном, она не только не делала бы всего этого, но и не получила бы удовольствия от самой поездки и не испытала бы чувства независимости. Ей нравились происходившие в ней сейчас изменения. А еще ей нравилось то, что она уже начала более-менее отчетливо осознавать, какими были в действительности ее отношения с Джоном, как много она для него делала и как мало он это ценил. Больше она не допустит такой ошибки. Нет в этом мире мужчины, ради которого стоило бы жертвовать собой… Одри с довольной улыбкой допила чай и решила вернуться в дом тети Шарлотты и помочь ей на кухне. Ее тетя была искуснейшей поварихой, знавшей удивительные кулинарные секреты. Одри было известно, что у Шарлотты имеется блокнот с рецептами, записанными еще ее матерью, и что она время от времени добавляет туда новые рецепты и различные комментарии. Это ведь очень интересно — провести целый день у плиты, колдуя над булочками или пирожками, чтобы затем представить свое произведение на суд двух-трех искушенных в кулинарии подруг.

Подъехав к «Роуз-Гарден», Одри услышала хохот, доносящийся из расположенного по ту сторону дома сада, и, пройдя туда, увидела, что ее мать и тетя Шарлотта сидят за столом на веранде и распивают бутылочку хереса.

— Присоединяйся к нам, дорогая. Ну и как ты провела утро? — спросила тетя Шарлотта.

— Не так весело, как вы. Надеюсь, вы не превысили свою норму?

— Тебе что, не понравилось в городе? Он, наверное, сильно изменился с тех пор, как ты была здесь в прошлый раз? — спросила с показной любезностью Виолетта.

— Наоборот, он все такой же, как и…

— Ну тогда не трать время на разговоры, а лучше выпей-ка с нами бокальчик. Чтобы отпраздновать наш приезд сюда, в «Роуз-Гарден», — сказала Виолетта и, прежде чем Одри успела что-то возразить, налила ей почти полный бокал.

— И давно вы тут празднуете?

Виолетта и Шарлотта снова расхохотались. Совладав с приступом смеха, Виолетта ответила:

— Я готова праздновать по любому поводу. Знаешь, Одри, в моем возрасте в голову приходит очень много поводов для того, чтобы отпраздновать, да и тебе их должно приходить в голову немало.

Одри не смогла удержаться от улыбки при виде пожилых женщин, которых вино развеселило гораздо сильнее, чем оно может обычно развеселить, и которые охотно воспользовались представившейся им возможностью немного расслабиться. А еще Одри поняла, что херес — всего лишь предлог. Главная причина столь бурного веселья сестер заключалась в чем-то другом: может, в том, что они снова встретились, или в том, что они после многих-многих месяцев серой и монотонной жизни могут позволить себе немного поразвлечься, или в том, что они могут поболтать друг с другом с откровенностью и раскованностью, усиленной их опьянением, или в том, что им представилась возможность осознать, что у них впереди еще много лет жизни и много дел и что у человека вообще всегда много времени, если он только может это понять, если он способен увидеть это и использовать представившуюся возможность, если он в состоянии сказать самому себе «да».