Чтение онлайн

Шайрьеф только кивнул головой. Слов не требовалось, ибо в детстве у каждого мужчины была женщина-наставница, которая с младых ногтей внушала сначала ребенку, а потом подростку, что и как он должен делать и почему обязан подчиняться женщинам. За малейшее ослушание следовало наказание, и порка была самым мягким среди них. Некоторые наставницы не гнушались применять пытки по отношению к своим подопечным.

— Но все же мне не хочется, чтобы меня однажды забыли в ее комнате для развлечений! — покачал головой Ретьорф и вдруг крикнул в полный голос: — Мью, так-то ты выполняешь свою работу?

Кнут замер в руке молодой женщины, после чего она обернулась так стремительно, что Шайрьеф невольно отпрянул. Мелькнувшее было на ее лице негодование быстро скрылось за маской холодного равнодушия.

— Я тренируюсь, — промолвила она.

— На этом мальчишке? — приподнял бровь Ретьорф. — Да, он для тебя достойный противник, ничего не скажешь!..

Тот тем временем пытался выпрямиться, опираясь на дрожащие руки. Голая спина его была исполосована следами от плетки, в некоторых местах сочилась кровь.

— Заложник? — поинтересовался Шайрьеф.

— Угу. От Теплого Солнца, — кивнул Ретьорф.

Несколько лет назад Гнездо Теплого Солнца попыталось улучшить свое положение, но потерпело неудачу. Перед выжившими обитателями Гнезда встала дилемма — полное уничтожение всех, от стариков до грудных младенцев, или жизнь на положении прислуги. Владычица Теплого Солнца выбрала второй вариант, и вот уже несколько лет все дети из этого Гнезда жили здесь в качестве заложников. Они считались лэдами, но обращались с ними — по крайней мере, с мальчиками — иногда хуже, чем с рабами, ибо они были заложниками собственной доброй воли.

— А он симпатичный. — Капитан внимательно рассматривал подростка.

— Хочешь — подарю? — тут же встрепенулся Ретьорф и крикнул Мьюнесс: — Найди себе другого партнера для тренировок, а этого я забираю!

Лицо молодой женщины исказила странная смесь негодования, презрения и досады, но она кивнула головой и опустила плеть.

— Вставай! — ткнула она носком подростка. — Твой господин призывает тебя!

— Иди забирай, пока я не передумал. — Ретьорф локтем подтолкнул Шайрьефа.

Капитан с некоторой долей тревоги оглядел довольно крутой склон. Без заклинания левитации тут спуститься, ничего не сломав, будет довольно трудно. А искать обходной путь долго, ибо в этом саду не существовало прямых путей. И кто знает, какая блажь успеет прийти в голову его брату, пока он, Шайрьеф, будет бродить туда-сюда!..

Сосредоточившись, капитан несколько раз глубоко вздохнул, сделал пару пассов специальной гимнастики и проговорил первые слова нужной формулы. Он часто пользовался этой формулой — в схватках она давала преимущества перед соперником, ибо позволяла внезапно уходить от ударов, сообщая телу гибкость и подвижность. Ощутив знакомое чувство легкости, Шайрьеф стал быстро спускаться вниз. По сути дела, он как бы скользил по склону, лишь иногда притормаживая на торчащих тут и там валунах или небольших выбоинах, с легкостью преодолевая расстояние между ними.

Спустившись, он подошел к стоявшему на коленях подростку. Мальчик действительно был очень хорош собой и, наверное, являлся старшим сыном Теплого Солнца. Непонятно, почему на него так ополчилась Мьюнесс: разве только приревновала подростка к одной из своих старших сестер, ведь у нее, четвертой дочери, не было шансов создать свое Гнездо. Ее дети, если они родятся, обречены быть воинами. В смысле полноты наследования власти тот же Ретьорф стоял намного выше нее, хотя был всего лишь мужчиной.

Скинув плащ, Шайрьеф одним движением завернул в него подростка и легко поднял на руки. После чего проговорил вторую половину формулы и стал подниматься со своей ношей наверх. Подросток не сопротивлялся и даже не издал ни звука — заложников приучают к тому, что их жизни ничего не стоят и что они обречены вечно расплачиваться за преступление своих родителей и должны благодарить господ за каждый прожитый день. Жаловаться они не имеют права.

Ретьорф и пальцем не шевельнул, пока Шайрьеф поднимался на террасу.

— Ты действительно мне его даришь? — поинтересовался капитан.

— Сдаю в аренду, — поправил лэд. — Скажем, на полцикла. Идет? Потом вернешь его мне или сразу малышке Мью — все-таки он заложник моего Гнезда!.. Беги-беги, — усмехнулся он, заметив, какой взгляд бросил сводный брат на подростка, — играйся!

Шайрьеф коротко кивнул и зашагал прочь. Подросток на его руках даже не пошевелился, полностью отдавшись судьбе.

Ретьорф молча посмотрел ему вслед. С раннего детства ему претили подобные отношения, но это была реальность, от которой никуда не денешься. Женщины использовали мужчин только для размножения, а те из них, кто был лишен сомнительной чести именоваться племенным скотом, были вынуждены либо практиковать полное воздержание, либо удовлетворять свое желание друг с другом. Ну в крайнем случае с рабынями из числа темных альфаров, хотя в высшем свете подобное осуждалось наравне со скотоложеством. Нет, можно было нарядиться в балахон, накраситься и стать нарочито жеманным и ласковым, увешаться побрякушками и начать кокетничать, дабы хоть какая-нибудь альпийка пожелала заполучить его на одну ночь — свобода нравов поощрялась только в отношении женской половины общества, — но лэду это было еще противнее.

Ретьорф спокойно направился прочь по террасе с таким видом, словно ничего не случилось. Мьюнесс внимательно смотрела ему вслед, запрокинув голову. В глубине души она ненавидела старшего брата именно потому, что его угораздило родиться раньше. И надо же было такому случиться, что Владычица решила отдать ее ему в услужение! Мьюнесс была начальником охраны лэда Ретьорфа, верховодила его личной гвардией и отвечала головой за его безопасность, но при случае готова была сама воткнуть нож ему в спину.

Бережно прижимая к себе ношу, Шайрьеф торопился домой. Ускорять шаг, переходящий на бег, его заставляли раны на теле подростка: плащ с одной стороны промок, и кровь сочилась сквозь ткань. Конечно, придворный целитель Гнезда не станет марать руки о какого-то заложника — тем более заложника, не принадлежавшего его Гнезду. Но капитан, будучи военным, сам разбирался в ранах и рассчитывал помочь мальчишке прежде, чем станет слишком поздно. Тот обмяк на сильных руках мужчины и не подавал признаков жизни. Если ему и было очень больно, то он изо всех сил старался терпеть, дабы не навлечь на себя еще больший гнев сильных мира сего. В конце концов, заложник живет до того момента, пока его не убьют, случайно или намеренно.

Невысокого худощавого магри Шайрьеф заметил издалека. Тот не спеша брел по тропинке, погруженный в свои мысли.

— Посторонись, — крикнул он, чтобы не терять ни минуты.

Каспар поднял голову, и взгляд его глаз цвета расплавленного золота мгновенно стал сосредоточенным и острым:

— Что это?

— Не твое дело. — Капитан последовал было своим путем, но магри решительно загородил ему дорогу.

— У вас кровь, — спокойно сказал он. — Разрешите, я осмотрю вашу рану…

— Это не моя кровь, — отрезал Шайрьеф, но Каспар уже откинул край плаща. И без того бледное, лицо его побелело еще больше.