Чтение онлайн

– Да? – прорычал он. Послушал, что говорит голос в трубке, и рывком сел на кровати: – Что?

– Извините, господин президент, подробностей мы пока не знаем, – осторожно произнес голос в трубке. Голос принадлежал Александру Турчину, который считал Николая Некрасова одним из проклятий своей жизни. К несчастью, Некрасов и Яколев были старыми знакомцами, и министру иностранных дел приходилось соблюдать осторожность. – Я только что получил сообщение об этом. По-видимому, у Николая Степановича случился сердечный приступ прямо в кабинете президента.

– Боже мой, – пробормотал Яколев. – Как он себя чувствует?

– Не знаю, господин президент. Они отправили его в госпиталь военно-морского флота «Бетесда», где лечится их президент…

– Да-да, это я знаю. Когда мы сможем узнать подробности, Александр Иванович?

– Не могу сказать, господин президент. Надеюсь, что скоро.

– Я тоже на это надеюсь.

У Яколева было немного близких друзей, и Николай был одним из них. Ему не хотелось его потерять.

– Жена с ним? – спросил он.

– Насколько мне известно, с ним, – ответил Турчин.

– Передайте ей мое искреннее сочувствие, – приказал Яколев.

– Непременно, господин президент. Сожалею что нарушил ваш сон, но мне показалось, что вам надо об этом сообщить.

– Вы правильно сделали, Александр Иванович. Спасибо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, господин президент.

Яколев положил трубку и снова лег. подумав, что в такие минуты ему особенно не хватает поддержки покойной Марины. Бедный Николай. Он слишком много работал. Но ведь он всегда отличался отменным здоровьем! Сердце у него железное – он сам так говорил. И вдруг – сердечный приступ… Да еще во время беседы в Белом доме?..

Дэниэл Абернати упрямо покачал головой и взглянул на Элвина Хортона. Спокойствие сержанта раздражало его, и майор чуть не вышел из себя, но вовремя заметил изумление, появившееся в глазах Хортона.

– Так в чем же наша задача, адмирал? – спросил Абернати.

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил Эстон, внимательно глядя на него.

– Похоже, сэр, вы нас взяли, чтобы мы организовали ударную группу, – медленно произнес Абернати.

– В яблочко, майор. Подробности мы обсудим позднее, но в общем вам нужно готовиться к созданию группы для «проведения испытаний». – Эстон ухмыльнулся. – Это не так привлекательно, как командовать батальоном, но думаю, что скучать вам и здесь не придется.

– Да, сэр, скучать, наверное, не придется, – сказал Абернати, ухмыльнувшись в ответ. – С утра я кипел от злости, но сейчас начинаю успокаиваться.

– Отлично. Тогда мы с вами и сержантом пойдем и обсудим кое-какие детали. Капитан Росс и капитан Моррис займутся другими делами.

– Слушаюсь, сэр.

– Да, майор, вот еще что…

– Да, сэр?

– Кое-кто, наверное, захочет узнать побольше о капитане Росс, но что и кому можно рассказать, решаю я. Не вы, не капитан Моррис, даже не адмирал МакЛейн. Я. Понятно?

– Так точно, сэр.

– Вы поняли, сержант?

– Понял, адмирал.

– Отлично. Что ж, господа, следуйте за мной.

Николай Некрасов открыл глаза и понял, что лежит на спине в постели. Повернул голову и обвел глазами светлую просторную палату комфортабельной больницы. Что же это такое…

Внезапно мысли его прояснились, и он сел. Президент! Он разговаривал с президентом, а потом…

– Здравствуйте, Николай.

Он обернулся и посмотрел прямо в глаза Джареду Армбрастеру. В них прыгал веселый огонек, но была заметна и настороженность. Некрасов медленно покачал головой, пытаясь понять, что же произошло. Да, он потерял сознание… а теперь он чувствовал себя прекрасно. Так что же…

– Я должен извиниться перед вами, господин посол, – спокойно сказал Армбрастер. – Боюсь, что мы подсунули вам пилюлю.

Некрасов в недоумении заморгал.

– Подсыпали вам снотворного в кофе, – объяснил Армбрастер.

Подсыпали снотворного в кофе? Неслыханно. А если и так – почему Армбрастер ему в этом признается? Посол обвел взглядом палату, стараясь справиться с внезапной паникой. Но не до такой же степени сошел с ума президент!

– Я приношу извинения. – В голосе Армбрастера звучало искреннее сожаление. – Но я думаю, что смогу вам объяснить, почему мы так поступили.

– В самом деле, господин президент? – Некрасов был доволен, что ему удается говорить спокойным тоном. – Мне было бы очень любопытно услышать ваше объяснение.

– Разумеется. – Армбрастер присел на край кровати. – Для начала мне хотелось бы извиниться и за легенду прикрытия, которую мы выдали за правду. Вашему правительству мы сообщили, что с вами случился сердечный приступ. Это, – поспешно добавил он, – пришлось сделать, чтобы объяснить, почему мы спешно отвезли вас в «Бетесду».

Некрасов открыл было рот, но Армбрастер поднял руку:

– Пожалуйста, господин посол. Времени мало. Люди из вашего посольства, отвечающие за безопасность, очень недовольны тем, что врачи не пускают их к вам в палату под тем предлогом, что вы находитесь в «очень тяжелом состоянии». Вскоре мы их впустим, но до того я должен успеть вам кое-что рассказать.

– Хорошо, – сказал Некрасов и снова откинулся на подушки, недоверчиво глядя на американца.

– Спасибо. Господин посол, вы спросили меня, почему моя страна вмешалась в ход войны на юге Атлантики. Я должен признаться, что мой ответ был шуткой. Правда состоит в том, что мне было необходимо провести отвлекающий маневр.

– Простите?

– Причины этого решения в значительной степени связаны с вами, господин посол. Первоначально я хотел только создать правдоподобный предлог для некоторых военных операции, которые мне придется предпринять, но затем я сообразил, что той же легендой можно воспользоваться и для особых дипломатических шагов – для сообщения той информации, которой я сейчас с вами поделюсь.

Должен вам признаться, господин посол, что пока вы находились здесь – на самом-то деле мы все это и затеяли лишь для того, чтобы вы здесь оказались, – мы сделали вам электроэнцефалограмму.

Некрасов явно недоумевал, и Армбрастер спокойно продолжил:

– Это было необходимо, чтобы определить, имеется ли в альфа-волнах вашего мозга определенный рисунок. К счастью, имеется – и я искренне надеюсь, что мы сможем обнаружить его и на электроэнцефалограмме президента Яколева. К сожалению, я не придумал лучшего способа убедить его согласиться на такую проверку, чем объяснить кому-то, кому он доверяет – его близкому личному другу, – зачем это нужно.