Чтение онлайн

Возвращаясь из отпуска домой, Манн остановился на пару дней в Берлине. Заполняя в отеле «Эксельсиор» регистрационную карточку, он первый раз в жизни указал свой докторский титул. Этот факт оказался для него столь новым и значительным, что он не преминул отметить его в своем дневнике [115] .

Ночью 9 августа Томас Манн вернулся в Мюнхен, и первая встреча с Петером после долгой разлуки состоялась в воскресенье 10 августа. После отпуска накопилось много дел, поэтому день выдался насыщенным, о нем в дневнике за 11 августа пространная запись. В ней о Петере только две строчки:

« К чаю с К.[атей] и четырьмя [детьми] на трамвае на улицу Арси. На террасе приветствия с Петером Пр.[ингсхаймом]» (Tageb"ucher 292).

В субботу 16 августа уже сам Петер приехал к Маннам в гости на чай. Томас отмечает в дневнике:

« К чаю Петер Пр.[ингсхайм], который показывал фотографии из Трайел Бэй и высказывал свои довольно разумные политические взгляды» (Tageb"ucher 295).

Во время очередного воскресного чаепития на улице Арси 24 августа Томас передал Петеру экземпляр своей книги, о работе над которой он писал во всех своих трех письмах в австралийский лагерь: « К обеду на улицу Арси, где я Петеру Пр.[ингсхайму] передал «Разм.[ышления аполитичного]» (Tageb"ucher 297).

Во время следующего воскресного приема на улице Арси в доме Альфреда и Хедвиг Прингсхайм Томас Манн познакомился с одним товарищем Петера по несчастью. В дневниковой записи от 31 августа 1919 года отмечается: « В обеде принял участие солагерник Петера Пр.[ингсхайма], фон Зольфс, с его замужней сестрой, типичный дворянин с севера Германии» (Tageb"ucher 298).

В первое воскресенье сентября провожали Петера в Берлин, отмечает Манн в дневнике 7 сентября (Tageb"ucher 300). Молодому ученому пора снова приниматься за науку, от которой он был оторван долгие пять лет. Но расставание с родными было недолгим. На рождественские каникулы Петер снова приехал в Мюнхен, о чем Манн упоминает в дневнике от 22 декабря (Tageb"ucher 348). В понедельник 29 декабря Петер прибыл «на чай» к сестре и зятю и с « большой теплотой высказывался о «Разм.[ышлениях аполитичного]»» (Tageb"ucher 352).

Чаепитие в доме Прингсхаймов

Весной 1920 года Петер снова наведался в Мюнхен, на этот раз на пасхальные каникулы. В воскресенье 4 апреля вся семья Маннов поехала на трамвае к Прингсхаймам на улицу Арси, где и встретились с Петером. Праздничный обед был хорош, отметил Томас в дневнике (Tageb"ucher 413). Через неделю, в понедельник 12 апреля, Петер был зван к Маннам «на чай», а вечером все вместе пошли в Одеон слушать кантату « Песни Гурре» Арнольда Шёнберга (Tageb"ucher 418), чье творчество существенно повлияло на последний законченный роман Томаса Манна « Доктор Фаустус». Через четверть века возникнет острый конфликт писателя с этим композитором из-за спора об авторстве додекафонии, или двенадцатизвучия, – особого метода сочинения музыки, упомянутого Томасом Манном в романе без ссылки на Шёнберга, который этот метод изобрел.

Кабинет Томаса Манна на Пошингерштрассе

В августе того же года Петер снова в Мюнхене, и в воскресенье 29 августа он вместе с Томасом и Катей слушал в ложе Принцрегентен-театре ту самую оперу « Палестрина», о которой с восторгом писал Манн своему шурину в письме от 6 ноября 1917 года. « Да, бедняга, ты это тоже теперь пропустил», – посетовал тогда писатель. Теперь это упущение исправлено. Дирижировал на этот раз сам автор музыки Ганс Пфицнер.

В том же письме от 6 ноября 1917 года Томас жаловался шурину, что вынужден « приостановить художественные предприятия, такие как „Волшебная гора“ и „Авантюрист“».Теперь « Волшебная гора» снова в работе, и во время следующего приезда Петера в Мюнхен 9 апреля 1921 года Томас Манн читал ему главки « Хиппе» и « Психоанализ» (первоначально этот раздел назывался « Доклад») из четвертой главы романа [116] .

Оглядывая эти бегло упомянутые в дневнике писателя встречи с шурином после его возвращения из австралийского лагеря, можно с уверенностью сказать, что все клятвы и обещания, сделанные Манном в письмах Прингсхайму в Австралию, выполнены, а отношения между Томасом и Петером все это время оставались живыми и сердечными.

Но счастливым окончанием австралийского плена наша история не заканчивается. История подарила нашим героям лишь короткую передышку – через четырнадцать лет после возвращения Петера на родину в Германии к власти пришли нацисты. И начался новый, еще более страшный виток его одиссеи.

Но прежде чем мы продолжим рассказ о ней, сделаем небольшое отступление и поговорим о судьбе одного великого физика, с которым семьи Петера Прингсхайма и Томаса Манна через несколько поколений породнились.

.

Бывает, живут незнакомые люди в одно время и никогда не сталкиваются друг с другом, а судьбы их потомков переплетаются так причудливо и крепко, словно корни и ветви в густом кустарнике. Взять хотя бы таких непохожих современников, как писатель Томас Манн, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и физик Вернер Гейзенберг.

Николай Векляйн

В конце девятнадцатого века мюнхенская гимназия имени Максимилиана считалась одной из лучших в Баварии.

Ее в то время возглавлял доктор Николаус Векляйн [117] , талантливый педагог и организатор школьного образования, сторонник глубокого изучения в гимназиях древней истории и классических языков.

Гимназия Максимилиана в Мюнхене

Гимназию Максимилиана посещали дети известных в городе людей. В ней учился младший брат Томаса Манна – Виктор, а также братья Кати, будущей жены писателя, – Петер и Хайнц, дети профессора математики Мюнхенского университета Альфреда Прингсхайма.

Векляйн приглашал на работу с гимназистами первоклассных учителей. В 1894 году преподавателем латинского и греческого стал Август Гейзенберг, незадолго перед этим защитивший докторскую диссертацию в Мюнхенском университете под руководством профессора Карла Крумбахера [118] . Молодой доктор проработал в гимназии три года, а потом вплотную занялся научными исследованиями, два года провел в Италии и Греции, изучая византийские рукописи.

Анна и Август Гейзенберги