Одиссея "Варяга"
Шрифт:
После окончательного снятия мерок Руднев и Небогатовым покинули мастерскую. И дядюшка Ляо и Руднев были полностью довольны "примеркой". Ляо потому, что он успевал за месяц донести до японского командования сведения о плане прорыва "Осляби" во Владивосток, и свои соображения о правильной расстановке сил для его парирования. Руднев же мысленно потирал руки от удачного "слива" информации чуть ли не единственному достоверно известному вражескому агенту. Еще перед отправление бронепоезда с вокзала Владивостока, Балк сделал Рудневу прощальный подарок. Он отдал ему листочек, на котором были выписаны все известные в 21-м веке агенты японской разведки, действовавшие во Владивостоке. По выражению Василия, он "как мог подготовился к противоборству с японскими коллегами еще до переноса". Тогда же Балк порекомендовал не отлавливать агентов раньше времени, а в нужный момент использовать их для дезинформации противника.
Вторым приятным сюрпризом стало то, что возвратившейся из похода к Хамамацу "Варяг" встречал прибывший во Владивосток адмирал Небогатов. Самая, пожалуй, противоречивая фигура в русской военно-морской истории начала прошлого века. Карпышев помнил, что тот, с одной стороны, проявил себя как блестящий организатор. Когда после падения Порт-Артура стало ясно, что Вторая эскадра осталась с японским флотом один на один, ее решили срочно усилить. Увы, на Балтике остались только те корабли, от которых командир этой эскадры Зиновий Петрович Рожественский уже отказался. Причем он мотивировал отказ тем, что они вообще не дойдут до Дальнего востока.
Под командованием Небогатова не приспособленные для дальнего плавания броненосцы береговой обороны, вкупе со старым броненосцем и крейсером, не только дошли. Они смогли догнать вышедшую полугодом раньше основную эскадру! При этом весь поход проводились стрельбы и учения, и по многим показателям боевой подготовки догоняющий отряд превзошел основные силы. У Небогатова был и план похода вокруг Японии, на тот случай, если бы он не смог найти Рожественского. И, возможно, не произойди встреча эскадр, Небогатов-то до Владивостока дошел бы... Но судьба распорядилась иначе. Эскадры встретились.
За несколько недель Рожественский полностью подавил всяческую инициативу младшего флагмана, и заставил того строго и неукоснительно следовать его приказам. Были преданы забвению удачный опыт стрельб догоняющего отряда и регулярные сверки дальномеров. Вместо однотонной пепельно-серой, почти черной окраски, которая должна была "прятать" от обнаружения его корабли ночью и сумерки (а именно в это время суток Небогатов планировал проходить наиболее опасные в смысле обнаружения места - узости проливов), и помогать им сливаться с клубами дыма в бою, вновь прибывшие броненосцы и крейсер были перекрашены под идиотский стандарт эскадры.99 В бою у Цусимы Небогатов никак себя не проявил, не отдав ни одного приказа по своему отряду, строго выполняя приказ Рожественского и слепо следуя за головным. После дневного боя и ночных атак миноносцев он оказался во главе остатков эскадры, из 2-х броненосцев, 2-х броненосцев береговой обороны и крейсера "Изумруд". Которые по его приказу и сдались японцам, когда их окружили 12 японских кораблей линии и несколько крейсерских отрядов. И лишь "Изумруд" не выполнил этого приказа. Он, пользуясь своей высокой скоростью, сумел выскочить из кольца японского флота и уйти к Владивостоку...
Но кроме склонности не идти до конца в безнадежной ситуации, у контр - адмирала Небогатова было и положительное качество, которым не отличался почти ни один другой адмирал русского флота, если "вынести за скобки" Макарова и Чухнина, конечно. Николай Иванович умел учить людей не зверея, не подавляя их воли, самостоятельности и инициативности, не запугивая и не доводя подчиненных до нервного срыва. Поэтому, когда Руднев задумался о том, кому бы поручить командование броненосной частью ВОКа (сам он видел себя исключительно на легких быстроходных крейсерах) в бою, он предпочел именно Небогатова. К тому же, вместе с адмиралом прибыл и его антипод, в плане "как поступать когда все потеряно, и шансов нет".
После отказа командира транспорта "Сунгари" от командования тогда еще одноименным крейсером, Руднев вытребовал в Питере командира первого ранга Владимира Николаевича Миклуху. [100] С ними прибыли и недостающие остатки команд для трофейных крейсеров, собранные с бору по сосенке, как со старых кораблей Балтики, так и с Черного моря. Теперь оставалось только надеяться на каждодневную учебу и еженедельные выходы всей эскадры в море на совместное маневрирование. Если повезет, то тренировки приведут корабли в боеспособное состояние раньше, чем им придется принимать участие в бою. Если нет - учиться придется экстерном, под вражескими снарядами.
100
В годы русско-японской войны капитан 1-го ранга, командир ББО "Адмирал Ушаков". При отправке броненосца на театр боевых действий, его хотели списать, как "выпывавшего ценз необходимый для командования кораблем первого ранга". Но он настоял на том, чтобы идти в поход со своим кораблем. С начальством он держался независимо, а порою и дерзко, зато был добр и внимателен к матросам, пресекал грубость по отношению к ним со стороны офицеров. На второй день боя, 15 мая 1905 г., "Ушаков" ночью отстал от эскадры из-за затоплений в носовой части. Утром к нему подошли два японских броненосных крейсера, каждый превосходил "Ушакова" по силам раза в два. К тому времени Небогатов со всем своим отрядом уже сдался в плен. Японцы подняли перед "Ушаковым" сигнал: "Предлагаем сдаться. Ваш адмирал уже сдался". Миклуха, разобрав начало сигнала, воскликнул: "Ну, а дальше и разбирать нечего! Долой ответ! Открывайте огонь!". "Ушаков" отстреливался до последней возможности, и не вина его артиллеристов, что кроме снаряда, подбившего кормовой мостик "Ивате", серьезных попаданий в японские корабли не было. Увы, броненосец отправили на войну так спешно, что не успели поменять серьезно расстрелянные в учебно-артиллерийском отряде стволы орудий главного калибра. В бою главных сил они были "добиты" окончательно. Когда же броненосец, искореженный, весь в огне, сел на корму, Владимир Николаевич приказал открыть кингстоны и затопить корабль. Характерно, что матросы, когда бросались в воду, и находясь за бортом, кричали "ура". Миклуха покинул броненосец последним. Он был ранен и умер в воде от переохлаждения и потери крови.
Во время первого выхода в море на "Корейце" от неумелого обращения заклинило рулевую машину. С дороги неудержимо катящегося на циркуляции влево крейсера чудом успел убраться "Громобой". Разбор инцидента показал, что нежные итальянские механизмы не терпят резкого русского обращения, а русские таблички "право" и "лево" (на вспомогательной рулевой машине) были повешены наоборот. Рассвирепевший Руднев свалил неблагодарную работу по обучению команд новых крейсеров на Небогатова, а сам, от греха, убрался в море на "Варяге", прихватив для компании "Богатыря". Намедни из-под Порт-Артура пришло известие, что японцы перерезали подводный телеграфный кабель. Теперь для отправки любого сообщения из Артура кому то из миноносцев приходилось прорывать блокаду. Не на шутку разозленному Рудневу припомнилась одна из гадостей для японцев, которые так много, задним числом, придумывались на Цусимском форуме в его времени. Сейчас на "Богатыре" водолазы, на всякий случай, готовились к погружению для поиска подводного кабеля, а на "Варяге" минеры под чутким руководством адмирала изобретали гидростатический взрыватель.
Места где подводные кабеля, по которым в Японию шли сообщения из Европы и с театра боевых действия, выходили на берег острова Цусима были русским прекрасно известны. Кроме этого, Рудневу было известно, что в составе японского флота был и мобилизованный кабелеукладчик. Так что просто порвать кабель, это значит оставить японцев без связи на неделю, не больше. [101] Теперь Руднев хотел убить двух зайцев одним выстрелом. Пока десантная партия с "Варяга" разоряла телеграфную станцию на берегу, на "Богатыря" с берега в шлюпке перевезли отрубленный конец кабеля (водолазам даже нырять не пришлось). Зацепив конец кабеля за корму крейсера его отволокли на пять миль в море и уже там утопили, предварительно навесив на обрезанный конец сюрприз, который так тщательно изготавливали на "Варяге".
101
С 10 по 15 января (за пять дней) кабелеукладчик Министерства связи "Окинава-Мару" для секретности перекрашенный в чёрный цвет и переименованный в "Фудзи-Мару" проложил секретную линию от Сасебо на остров Видо в заливе Пхалькупхо, что на юге Кореи.
Спустя две недели "Фудзи-Мару", эскортируемый старым крейсером "Идзуми", дошел, наконец, из Японии до места обрыва кабеля. Единственный доступный на то время способ проверки состояния кабеля заключался в его подъеме на поверхность на барабане кабелеукладчика, чем японцы и занимались. Проще всего, было бы проложить новый кабель параллельно старому. Однако всего предусмотреть не возможно и запасов кабеля такой длины в Японии до войны не заготовили, а сейчас закупать доставлять их из Европы или САСШ было бы слишком долго. Вот и приходилось сейчас "Фудзи-Мару" на черепашей скорости в 4 узла вытягивать милю за милей кабель из воды и снова топить его за кормой.
Когда, наконец то, не доходя пару миль до острова Цусимы, вытягиваемый из воды кабель стал отклоняться от первоначального маршрута, на корабле началось всеобщее ликование. Было очевидно, что место обрыва было уже близко. Еще пару часов на сращивание кабелей, пяток на протягивание нового кабеля до острова и с нудной и тяжелой работой будет покончено. Увы, радость была преждевременной. Не успел еще показаться из воды обрубленный конец, как смотрящий за вытягиваемым кабелем закричал, что к кабелю привязана металлическая банка. Стоило вылиться из нее морской воде, как пятью метрами ниже поверхности моря замкнулся взрыватель на связке из пяти гальваноударных шаровых мин. Силой одновременного взрыва пяти мин "Фудзи-Мару" разорвало практически пополам, гибель корабля была почти мгновенной....
Руднев, решил подстраховаться на случай нестабильной работы собранного "на коленке" взрывателя, увеличив силу взрыва. Ему, как всегда некстати, вспомнилась любимая поговорка его военрука - "недостаток точности с лихвой компенсируется мощностью боеголовки". Вертящийся вокруг кабелеукладчика "Идзуми", который не мог управляться при ходе менее 8 узлов и беспрерывно кружил вокруг охраняемого транспорта, или забегал вперед и ложился в дрейф, успел подобрать пятнадцать членов команды. Спастись сумели в основном находившиеся в момент взрыва на верхней палубе. Теперь у Японии не было не только прямой связи с континентом (все извстия из Кореи теперь шли сначала в Европу, потом в Америку, а уже потом оттуда в Японию), но и кабелеукладчика способного эту связь наладить.