Чтение онлайн

По ходу дела вижу дальше в бухте, у самой стенки гавани под краном крейсер типа "Ивате". Это "Идзумо" уцелевший в Шантунгской битве. Еще правее него второй броненосец, за ним эльсвикский бронепалубник, третий "гарибальдиец"... Но, мне уже не до них. Цель нашего звена определена.

– На боевом! К пуску!

Секунды текут как часы. С кораблей бьют по нам из всего, что может стрелять.

– Пуск!

Сейчас главное - точно выдерживать на курсе. Но вот, наконец, нос нашего катера, облегчившегося от веса стальных рыбин, приподнимается. Оглядываюсь на мгновенье: так и есть - пантографы аппаратов складываются. Они пусты... Скорость растет, но нужно еще пару-тройку секунд выдерживать курс, иначе при развороте можно "поймать" свою, еще не ушедшую на глубину установки гироскопа, торпеду. И эти секунды тянутся вечностью. Кажется, что теперь каждый снаряд летит в нас! Осколки бьют по борту, но моторы ревут ровно и уверенно. Слава Богу, пока ничего серьезного. Пора! В развороте проносимся менее чем в полутора кабельтовых от японского флагмана...

Вижу прямо перед собой стоящие борт о борт японские истребители. Один уже на ходу. В нас с них стреляют. Всего их там штук восемь... Эх, мину бы да в эту кучу!

Когда катера нашего звена легли на курс отхода, я как мог, пытался уследить за происходящим. Однако с несущегося змейкой на тридцати с лишним узлах катера это совсем не просто. И психологическое состояние только что пережитого сильнейшего возбуждения сказалось. Четко зафиксировались в памяти лишь три последовательных попадания "уайтхедами" в японский флагман и мощный взрыв на втором броненосце. И еще момент гибели двух катеров второго звена моего отряда. Первый был поражен снарядом и взорвался. Из экипажа лейтенанта Шишко спасся лишь один унтер-офицер. А вот второй катер... Причина случившегося так и осталась тайной. "Одиннадцатый" лейтенанта Кудревича на полном ходу врезался в "Идзумо". Прогрохотал мощный взрыв. По борту крейсера полыхнуло огненное зарево. Полетели вверх обломки. Судя по всему, катер так и не выпустил своих торпед...

К горлу непроизвольно подкатывает комок. И почему то вовсе не доставляет радости агония вражеского флагмана...

Нам на встречу несутся катера лейтенанта Гаршина. Вторым и третьим звеньями у него командуют Пелль и Болотников. Но в третьем звене только два катера. Кто еще? Позже выяснилось, что катер мичмана Дмитриева был подбит еще при проходе бона. Его экипаж был спасен. За время самой атаки и после нее отряд Гаршина потерял еще один катер. Но... Это был катер самого Михаила Георгиевича...

Расходясь на встречных курсах, даю им белую ракету в направлении миноносных причалов. Катера звена Болотникова довернули. Отлично! Вдруг получится. В любом случае - это сейчас очень опасные противники, способные серьезно осложнить наш отход. Сзади грохочут минные взрывы. Один, два. Вот ударила целая серия как из пулемета! Жаль, но в дыму и водяных брызгах за кормой, происходящее у Сасебо я уже не вижу...

В итоге боя в Сасебском заливе нам удалось потопить оба японских броненосца типа "Лондон" и два из четырех "Гарибальдей". "Идзумо", получивший торпеду и серьезные разрушения вследствие тарана катера Кудревича, сел на грунт прямо у причала. Однако он не опрокинулся, что дало повод японцам говорить лишь о его повреждении, но не утоплении. Еще один броненосный крейсер был поврежден торпедным попаданием, но остался на плаву. Японцы признали так же гибель минного транспорта и трех контрминоносцев. Еще два были повреждены - торпеды Болотникова попали точно в зону их стоянки.

Наши потери - шесть катеров. Шестой - "Двадцать третий" лейтенанта Гаршина - выходил из атаки последним и был подбит снарядом с японского контрминоносца прямо в Сасебской бухте, в результате чего загорелся и потерял ход. Понимая, что уйти уже не удастся, экипаж взорвал свой кораблик. За дымом и маневрирующими в бухте японскими миноносцами, с других катеров за этим не уследили, и подобрать своих не смогли. Поэтому нужно отдать должное японским миноносникам: они вытащили из воды всех, даже тяжело раненных и обожженных механика и моториста, которые, увы, скончались в береговом госпитале. Остальные наши товарищи, включая восьмерых спасенных с других погибших катеров, вернулись из плена через пять месяцев после окончания боевых действий...

Спустя сорок пять минут с момента прохода моего катера за бон, все было кончено. Провожаемые нестройной пальбой береговых батарей, "каэлки" уходили от залива Сасебо на запад. Впереди был виден силуэт "Риона", а дальше за ним дымы остальных егорьевских "рысаков".

Второй брандер с винтом, наполовину вышедшим из воды, обессилено и безнадежно приткнулся к небольшому островку, и кто-то из вырубовских, не ожидая моей команды, уже снимает с него экипаж. Молодцы! Вовремя: из залива выходят несколько японских истребителей, направляясь к нашему брандеру. Нас им уже не догнать, а со скорострелками крейсеров днем они связываться не будут. Однако подцепляться придется на ходу. Слава Богу, что мы хорошо смогли в этом потренироваться...

Облачная пелена на востоке начала слегка сереть. Светает... Като Шиба вздохнул. Он заступил на пост три с половиной часа назад. Скоро ему предстояло сменяться. Дождевик вполне сносно держал влагу, винтовку он укрыл полой, так что особо тщательно чистить не придется. Но эта вселенская сырость все-таки доставала...

Солдат Империи. Нет, сейчас - часовой. Затянув поплотнее капюшон, Като, время от времени посматривая вокруг себя, неторопливо промерял шагами границы своего поста. Сто двадцать шагов вдоль бруствера в одну сторону. Поворот. Сто двадцать в другую. Поворот. Три 280-миллиметровых гаубицы под бесформенными брезентовыми чехлами впереди. Поворот. Три гаубицы позади... Бетон потерны и бруствера. Темная, почти черная вода внизу. Плеск волн. Шум ветра. Шорох дождя... Ползущий по часовой стрелке молочный, перечеркнутый строчками летящих капель конус прожектора ближнего обзора. Где-то там, метрах в пятистах, маленькие серебристые гребешки волн в бледном пятне... Желтые лампы по сторонам внутренней пристани. Красный фонарь на конце волнолома...

Зимой или в плохую погоду капитан Вакабэ менял караульных каждые 4 часа, дабы не вредить здоровью солдат, а главное, чтобы ощущение дискомфорта от холода и сырости не отвлекало их внимания, притупляя бдительность. Хотя, если честно говорить, эти самые внимание и бдительность притупились уже достаточно давно: их усиленная охранная рота несла караул на Форту Дайити уже больше года. Их вместе с пулеметной командой перевели сюда еще в декабре 1903 года. Вначале было трудно - самим пришлось вместе с наемными рабочими строить себе казарму, поскольку жилые помещения искусственного острова были рассчитаны на размещение полного штата артиллерийской прислуги, минеров и всего лишь взвода пехоты.

Однако, слава богам, все трудности были преодолены успешно. С офицерами им повезло: что капитан Вакабэ, что оба лейтенанта - Хиро и Танигучи, были вполне спокойными людьми, лишенными излишнего снобизма или бессмысленной злобности. Избивали солдат в их роте только за серьезные провинности, а вместо обычного сержантского мордобоя, офицеры ввели в практику наказание битой, как это принято на флоте. Конечно, пятая точка болела после этого жестоко, но зато "портрет" при экзекуциях не страдал.

Муштрой и беготней с полной выкладкой солдат особо не доставали. А то, что регулярно заставляли практиковаться в стрельбе, знании помещений и вооружения форта, а так же силуэтов военных судов, как своих, так и неприятельских, так на то и война. Одним словом, рядовой Като был вполне доволен как начальством, так и течением своей службы. Размеренным и спокойным. Что не могло не радовать, особенно после того, как из Маньчжурии стали приходить все более печальные вести о больших потерях в армиях маршала Оямы.