Чтение онлайн

Должным порядком потом паруса утвердили. Отведши

055 Лёгкий корабль на открытое взморье, они собралися

Все во дворце Алкиноя, царём приглашённые. Скоро

Все переходы палат, и дворы, и притворы народом

Сделались полны – там были и юноши,

были и старцы.

Жирных двенадцать овец, двух быков криворогих и восемь

060 Остроклычистых свиней Алкиной повелел им зарезать;

Их ободрав, изобильный обед приготовили гости.

Тою порой с знаменитым певцом Понтоной возвратился;

Муза его при рождении злом и добром одарила:

Очи затмила его, даровала за то сладкопенье.

065 Стул среброкованный подал певцу Понтоной, и на нём он

Сел пред гостями, спиной прислоняся к колонне высокой.

Лиру слепца на гвозде над его головою повесив,

К ней прикоснуться рукою ему – чтоб её мог найти он —

Дал Понтоной, и корзину с едою принёс, и подвинул

07 °Cтол и вина приготовил, чтоб пил он, когда пожелает.

Подняли руки они к предложенной им пище; когда же

Был удовольствован голод их сладким питьём и едою,

Муза внушила певцу возгласить о вождях знаменитых,

Выбрав из песни, в то время везде до небес возносимой,

075 Повесть о храбром Ахилле и мудром царе Одиссее,

Как между ними однажды на жертвенном пире великом

Распря в ужасных словах загорелась и как веселился

В духе своём Агамемнон враждой знаменитых ахеян:

Знаменьем добрым ему ту вражду предсказал Аполлонов

080 В храме Пифийском оракул, когда через каменный праг он

Бога спросить перешёл, – а случилось то в самом начале

Бедствий, ниспосланных богом богов на троян и данаев.

Начал великую песнь Демодок; Одиссей же, своею

Сильной рукою широкопурпурную мантию взявши,

085 Голову ею облёк и лицо благородное скрыл в ней.

Слёз он своих не хотел показать феакийцам. Когда же,

Пенье прервав, сладкогласный на время умолк песнопевец,

Слёзы отерши, он мантию снял с головы и, наполнив

Кубок двудонный вином, совершил возлиянье бессмертным.

09 °Cнова запел Демодок, от внимавших ему феакиян,

Гласом его очарованных, вызванный к пенью вторично;

Голову мантией снова облёк Одиссей, прослезяся.

Были другими его не замечены слёзы, но мудрый

Царь Алкиной их заметил и понял причину их, сидя

095 Близ Одиссея и слыша скорбящего тяжкие вздохи.

Он феакиянам веслолюбивым сказал: «Приглашаю

Выслушать слово моё вас, судей и вельмож феакийских;

Душу свою насладили довольно мы вкуснообильной

Пищей и звуками лиры, подруги пиров сладкогласной;

100 Время отсюда пойти нам и в мужеских подвигах крепость

Силы своей оказать, чтоб наш гость, возвратяся, домашним

Мог возвестить, сколь других мы людей

превосходим в кулачном

Бое, в борьбе утомительной, в прыганье, в беге проворном».

Кончив, поспешно пошёл впереди он, за ним все другие.

105 Звонкую лиру приняв и повесив на гвоздь, Демодока

За руку взял Понтоной и из залы пиршественной вывел;

Вслед за другими, ведя песнопевца, пошёл он, чтоб видеть

Игры, в которых хотели себя отличить феакийцы.

На площадь все собралися: толпой многочисленно-шумной

110 Там окружил их народ. Благородные юноши к бою

Вышли из сонма его: Акроней, Окиал с Элатреем,

Навтий, Примней, Анхиал, Эретмей с Анабесионеем;

С ними явились Понтей, Прореон и Фоон с Амфиалом,

Сыном Полиния, внуком Тектона; пристал напоследок

115 К ним и младой Эвриал, Навболит, равносильный Арею:

Всех феакиян затмил бы чудесной своей красотой он,

Если б его самого не затмил Лаодам беспорочный.

К ним подошли, наконец, Лаодам, Галионт с богоравным

Клитонеоном – три бодрые сына царя Алкиноя.

120 Первые в беге себя испытали они. Устремившись

С места того, на котором стояли, пустилися разом,

Пыль подымая, они через поприще: всех был проворней

Клитонеон благородный – какую по свежему полю

Борозду плугом два мула проводят, настолько оставив

125 Братьев своих назади, возвратился он первый к народу.

Стали другие в борьбе многотрудной испытывать силу:

Всех Эвриал одолел, превзошедши искусством и лучших.

В прыганье был Анхиал победителем. Тяжкого диска

Лёгким бросаньем от всех Эретмей отличился. В кулачном

130 Бое взял верх Лаодам, сын царя Алкиноя прекрасный.

Тут, как у всех уж довольно насытилось играми сердце,

К юношам речь обративши, сказал Лаодам, Алкиноев

Сын: «Не прилично ли будет спросить нам у гостя, в каких он

Играх способен себя отличить? Он не низкого роста,

135 Голени, бёдра и руки его преисполнены силы,

Шея его жиловата, он мышцами крепок; годами

Также не стар; но превратности жизни его изнурили.

Нет ничего, утверждаю, сильней и губительней моря;

Крепость и самого бодрого мужа оно сокрушает».

140 «Умным, – сказал, отвечая на то, Эвриал Лаодаму, —

Кажется мне предложенье твоё, Лаодам благородный.

Сам подойди к иноземному гостю и сделай свой вызов».

Сын молодой Алкиноя, слова Эвриала услышав,

Вышел вперёд и сказал, обратяся к царю Одиссею:

145 «Милости просим, отец иноземец; себя покажи нам

В играх, в каких ты искусен, – но, верно,

во всех ты искусен, —

Бодрому мужу ничто на земле не даёт столь великой

Славы, как лёгкие ноги и крепкие мышцы, яви же

Силу свою нам, изгнав из души все печальные думы.

150 Путь для тебя уж теперь недалёк; уж корабль быстроходный

С берега сдвинут, и наши готовы к отплытию люди».