Чтение онлайн

Устин пришпорил коня, вернулся на дорогу и поскакал в сторону моста, уводя тортонцев от Максимилиана. Те бросили взгляд на борющихся рыцарей, но, не получив команду, решили не лезть. Тем более, что впереди мост, и вражеский рыцарь, которым им приказано заняться, скачет туда, на помощь своему обозу.

Де Ментон под давлением опустился на колени. Максимилиан перехватил его правой рукой за шею и сразу нажал большим пальцем на впадину между ключицами. Француз потерял контроль и повалился в грязь. Победитель наступил коленом ему на грудь и приставил к горлу кинжал.

— Ничего личного, — сказал Максимилиан, — Дело чести.

— Какой чести? — возмутился де Ментон, — Ты вор!

Макс ударил его по щеке ладонью.

— Я не вор и требую извинений. Мало того, что ты трусливо позвал на помощь, это я мог бы простить, но обвинения в воровстве не прощу.

— Ты взял золото королевы. И не говори, что не знал.

— Клянусь, что не брал ни дуката ни у королевы, ни у тебя.

— Черт побери, а что в телегах?

— То, что я забрал у грабителей. Ты потерял королевское золото, а я его вернул и наказал воров.

— Так отдай его владельцу.

— Я отдам его кому положено. Но не тебе.

— Кому?

Макс задумался. Стоит ли говорить, что золото поедет в Кремону? Конечно, армия не сможет скрыть тот факт, что Его Величество все-таки расплатился. Швейцарцы перестанут дезертировать, а то и убежавшие вернутся. Через пару дней после того, как золото приедет в Кремону, о нем будут знать в Милане, а еще через неделю — в Париже. Но нужно ли, чтобы в связи с этим упоминался Максимилиан де Круа? Королева-мать никогда не простит. Если выбор между «не простит королева-мать» и «зарезать беззащитного», то что хуже? Да понятно, что.

Макс сжал руки на горле француза. Тот захрипел и потерял сознание.

Трое браво возвращались к нему, подняв клинки.

Золотой обоз движется со скоростью телеги, а преследователи раза в два быстрее. Максимилиан свернул на второстепенную дорогу, но его догнали у деревни Казальночето. Макс временно вывел из строя Рыцаря Королевы и остался один против троих противников. Еще с десяток гоняются за Устином, который купил в Генуе самого быстрого коня. Остальные преследуют собственно обоз. Тодт, Фредерик и все остальные должны встать в оборону на мосту.

— Что делаем? — спросил Птичка, едва переехав через мост.

Он мог бы и не спрашивать, но сам ничего не придумал. Убегать от конных на телеге или пешком особого смысла нет. Если догонят, то можно сдаться и прикинуться простым возчиком. Догоняют, вроде бы, наемники из Генуи, так что, если узнают, то может и не убьют. Все свои, ничего личного, сколько раз вместе пили. И кто-то же должен вести телегу куда они скажут.

— Остановись и слезай.

Птичка остановил. Тодт дал проехать Терцо и приказал ему встать слева на дороге. Боевой воз остановил на самом съезде с моста, еще и посередине. Ширина дороги позволяла худо-бедно разъехаться двум телегам, а мост был шириной с одну, и даже пешеходу пришлось бы ее пропустить, или прыгать в реку. Задний борт боевого воза из крепких досок позволял обороняться с него, как с вагенбурга. Тодт оставил его как запасную линию для отступления.

— Камни под колеса! — скомандовал Тодт, — И все сюда!

Все просочились мимо боевого воза на мост. Тодт опустил задний борт и выдал каждому по алебарде из числа взятых на «Пегасе». Фредерик привязал Паризьена к первой телеге и присоединился к пехоте.

— Теперь на мост!

Книжник и Бруно с рукой на перевязи остались присматривать за телегами и лошадьми и хотели бы сделать что-то полезное, но пока не придумали, что конкретно. Остальной отряд выстроился в верхней точке моста с алебардами. Два ряда в шахматном порядке. Сам Тодт в первом ряду слева, чтобы всех видеть. Справа Мятый, в середине двое негров и Терцо. Фредерику Тодт поручил второй ряд, намного менее сильный. Раненый Джованни, мелкий Птичка и Генрих, который вообще не боец.

Кто из них слабое звено? Да кто угодно. Только на Фредерика и Мятого можно рассчитывать.

— Копий у них нет, — сказал священик, — Алебарды коротковаты, но мечами с седел до нас не дотянутся. Повторяйте за мной.

— Айн! — Тодт встал левым боком к врагу и уперся подтоком алебарды в камни у правой ступни.

— Цвай! — двумя руками поднял алебарду параллельно земле на уровне груди, выставив острие максимально вперед.

— Драй! — сделал подшаг и выпад в сторону противника.

— Фир! — шаг назад в позицию «цвай».

— Фюнф! — алебарды к ноге, положение «вольно».

Все кое-как повторили. Тодт так и не выучил строевые команды по-итальянски, а на немецком их никак не понимали местные. Поэтому он еще с первой своей галеры перешел на айн-цвай-драй.

Конный отряд подскакал почти вплотную и остановился. «Транспортные» кони и мулы совершенно не горели желанием атаковать на алебарды. Всадники же откровенно не умели сражаться в конном строю против пешего строя. Городские браво всегда бились пешими. Или не бились лицом к лицу, а нападали с кинжалом, дубинкой или удавкой. Но все равно пешими.

Алебарда, конечно, далеко не пика, но дотянуться до врага мечом, сидя в седле, никак не получалось. Вперед, мимо лошадиной шеи и головы? Или повернуть лошадь боком и тыкаться клинком в вытянутой руке против алебарды в двух?

— Строй держать! — скомандовал Тодт.

Отряд напряженно замер.

— Цвай!

Все вразнобой выпрямились и направили алебарды на врагов.

— Драй!

Жалкий подшаг с выпадом неровным строем не испугал ни одного браво. Но небоевые кони по недостатку эрудиции приняли скромный отряд любителей за настоящую армию и попятились.

— Драй! Драй! Драй!

Чья-то лошадь заржала, встала на дыбы и скинула всадника спиной на каменный парапет моста. Первый ряд попятился, тесня задних.

— Разворачивай! — наперебой крикнули сразу несколько человек.

— Драй! Драй! Драй! — Тодт продолжал теснить, но осторожно. Если лошадь хорошо испугать, она может рвануть и вперед. Одной лошади хватит, чтобы снести половину строя, а то и весь.

Тупик. Прорвать строй верхом может только рыцарь, а он застрял в поединке с главарем банды грабителей.

— Никто, случайно, не захватил аркебузу или арбалет? — спросил один из браво.

— По кой черт? — недовольно ответил другой.

— Я аркебузу взял, — ответил третий.

— И я, — сказал четвертый.

Еще несколько браво умели стрелять из арбалетов. Они в лучших генуэзских традициях даже участвовали в городских соревнованиях. Но не относились к арбалету, как к надежному оружию городского убийцы. Отлично стреляли из арбалетов и Антонио Кокки, и Лис Маттео, и старый Борух из Тортоны, но они тоже никогда не предпочитали арбалет мечу. Также и стрелять из аркебуз умели многие, но брались за них только для того, чтобы жахнуть с городской стены по вражеской армии.