Чтение онлайн

После краткого инструктажа Тони сунул за пазуху увесистый мешочек дукатов, пнул мула в бока и поскакал. За ним тронулась телега.

На прямом участке дороге Марта передала вожжи Кокки, а сама занялась своей одеждой. Порезала платье по моде ландскнехтов и повязала на голову платок с верхнерейнским узлом спереди.

— Зачем? — удивился Кокки.

— Если встретим ландскнехтов, пусть думают, что я кампфрау. Если встретим кого-то еще из врагов, пусть думают, что мы фуражиры Фрундсберга.

— Я не сойду за ландскнехта, — ответил Кокки.

— В фуражирах кого только нет. Сойдешь за местного наемника.

— Слушай, Антонио, — вспомнила Марта через несколько минут спокойной дороги, — Я вчера забыла спросить, кто такой этот монах с мечом, с которым вы так не хотели убивать друг друга?

— Витторио, — вздохнул Кокки, — И мне сильно повезло.

— Он один победил всю банду молодого Боруха.

— Да. Четырнадцать человек, а на нем ни царапины. Очень талантливый ученик. Хотя он и до меня уже был отличным бойцом. Но четырнадцать сразу, — Кокки покрутил головой, — При встрече скажу ему, что он превзошел учителя.

— У тебя были похожие случаи? — спросила Марта.

— Максимум девять. Я вертелся по переулкам как пойманный угорь по палубе, чтобы одновременно не драться больше, чем с тремя. Мне сломали левую руку и оставили еще пару глубоких шрамов. Шестеро остались там, и троим я дал убежать.

— Странно, что здесь никто не ушел.

— Двое. Пытались убежать всего двое из четырнадцати. В чистом поле. Толпой можно смять любого фехтмейстера. Я не уверен, что на его месте смог бы отбиться, но он смог. Скажи кому, что я побил палкой мастера, который только что порубил четырнадцать человек, мне не поверят.

— Но ты его побил.

— Как раз потому, что перед этим он немного устал. Всей усталости ему хватило на одну ошибку. На пару дюймов не успел парировать удар.

— На кого он работает?

— Он не работает. Он служит. Епископу Генуи.

Разница между «работает» и «служит» есть даже у третьего сословия. Тем более, у второго.

— Он что, правда священник?

— Разбойник в сутане. Формально священник.

— А почему он не пришел тогда к тебе на помощь, если вы с ним друг друга так уважаете?

— Он священник. По воскресеньям он прислуживает епископу в соборе.

— То есть, за золотом короля погнались еще и епископы? Засада была из Пьяченцы.

— Ничего удивительного. Они по разные стороны фронта. Золото короля — легальная цель для армий Папы.

В Виллантерио, у моста через Южный Ламбро, остановились напоить коней.

— Я лучше куплю себе мула. Уже всю задницу отбил об эту скамейку, — сказал Кокки, — Кстати, видишь за столом музыкантов?

— Два мужика, у которых труба и барабан?

— Да. Они идут из Генуи в какую-нибудь армию. Наверное, к Фрундсбергу.

— Ты уверен?

— Они играли в Генуе на свадьбе сестрички Кармины. Говорили, что собирают деньги на дорогу в Милан. Похоже, собрали.

— Случайно, не они играли в тот наш вечер? Труба и барабан редкий дуэт для романтических песен.

— Скорее всего, они.

— Тогда я возьму их попутчиками, — сказала Марта.

— Зачем? — удивился Кокки, — Я их просто показал как знакомых.

— Кампфрау в телеге, конечно, производит впечатление фуражиров. Но фуражиров тоже грабят, в том числе и союзники. Кампфрау с мужчинами более защищена. А свои музыканты есть только в больших отрядах, где много людей в строю и полный порядок. Таких грабить себе дороже. Прочешут местность, поймают и повесят. C профосом, нахмистером и всеми положенными церемониями.

— Тогда бери. Поговори с ними и ждите меня.

Кокки ушел в конюшню, а Марта подошла к музыкантам.

— Здравствуйте, два маэстро.

— Здравствуйте, красивая кампфрау.

— Меня зовут Марта, а моего мужа Антонио.

— Очень приятно, Труба.

— Очень приятно, Барабан.

— Мы едем в Милан. Могу подвезти.

— Спасибо! Мы как раз туда же, — обрадовался Труба.

— От самой Генуи то идем пешком, то на телегах подвозят, — сказал Барабан, — Ни в Тортоне, ни в Вогере никому военные музыканты не нужны. В Павии можно сидеть за стенами и без музыки. Только Милан и остается. Или Монца на черный день. Но лучше Милан, потому что у императора денег больше.

Прошло полдня. Лошади тянули хуже ожиданий, и Марта даже пожалела, что взяла попутчиков. С другой стороны, дорога шла по ровной местности без подъемов, спусков и поворотов, а с попутчиками ехалось веселее, даже под мелким дождиком. Музыканты наперебой травили байки про нравы в Генуе, Неаполе и везде, где они бывали раньше. Даже про Маркуса из Кельна что-то слышали.

На дороге действительно стоял мир и спокойствие. Переправа в Парпанезе, в которую упиралась дорога от Милана вдоль Ламбро Мердарио, не представляла интереса для императорской армии. Паром и близко не мог обеспечить пропускной способности, необходимой для военных целей, а все лодочники бы испугались и сбежали еще при виде авангарда. Навстречу и по пути попадались в основном местные крестьяне, пару раз и паломники. Кокки ехал на муле впереди и как бы сам по себе, головным дозором. Марта испытавала неловкость от выбранной легенды. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Здесь еще не прошли имперские ландскнехты со своими обозами, и фигуристая дама в платье с разрезами, правящая повозкой, явно привлекала внимание. Два веселых музыканта по бокам тоже. Цирк какой-то. Здесь люди по делам ездят.

На подъезде к Вигонзоне Барабан своим музыкальным слухом услышал, что колеса не только скрипят, но и хрустят. Остановились. Правое заднее колесо действительно треснуло. Как ни странно, никакой уровень владения мечом и никакой собственно меч не помогают при ремонте тележных колес.

Кокки даже не ругался. Возблагодарил небеса и Петера Фуггера за седельные сумки. Петер отлично подготовил отряд к выезду из Генуи. Каждому полагалась лошадь, седло и парные седельные сумки для вещей. Сумки из толстой мягкой кожи, большие и почти новые. У них с Мартой там лежала смена одежды и всякая дорожная мелочь. Потом эти же сумки перекинули с лошадей в лодку, потом евреи отнесли их к своему единоверцу в Парпанезе.

Пока Марта отвлекала музыкантов, Кокки вскрыл бочонки с буквой D, перекидал мешочки с дукатами в сумки и запихал сверху столько выкинутых вещей, сколько влезло обратно. Влезло почти все. Во второй комплект сумок перекидал слитков примерно столько же по весу. Не без труда закрепил два комплекта сумок на муле. Фехтмейстер в своей жизни успел немало попутешествовать верхом и умел крепить седельные сумки к седлам. Теперь животное несло груз, уже превышающий вес многих всадников, поэтому еще и садиться на мула самому уже не стоило. Остальной груз в телеге Кокки перетащил вперед, чтобы уменьшить нагрузку на треснутое колесо. Пустые бочонки оставил. Все равно, в телеге оставалось золота по весу как три пассажира.

Дальше пошли пешком. Кокки на всякий случай после боя с «демоноложцем» закинул в телегу посохи паломников, и теперь они пригодились. У него болела левая нога, которой досталось пулевое ранение по касательной на прошлой неделе. Ехать верхом нога не мешала и позволяла даже непродолжительные активные нагрузки, но быстро идти даже с посохом не получалось. Как ни странно, никакой уровень владения мечом и никакой собственно меч не помогают от огнестрельных ран.

Зато правая нога, по которой вчера брат Витторию удачно пробил посохом, восстановилась всего через час, пока ехали до Санта-Кристина-и-Биссоне. Практика контактных боевых искусств делает человека довольно стойким к ударам и малочувствительным к боли, а также способствует повышению скорости заживления поверхностных повреждений. Впрочем, люди со слабым иммунитетом в те времена вряд ли доживали до зрелого возраста.