Чтение онлайн

— Настоящий? — спросил кто-то из посетителей.

— Пергамент такой хороший и печать подвешена, — ответил трактирщик, — Вроде как настоящий. Я настоящих-то раньше не держал в руках.

— Я тоже, — ответил старший из местных стражей, — А вы кто вообще, что на колдунов охотитесь? Инквизиторы какие-нибудь?

— Охотники за головами, — ответил Фабио, — Нет у нас столько колдунов, чтобы ради них специальных людей содержать. У вас тоже нет. Ни у кого нет.

— Так это что получается, если у нас ведьма заведется, то это нам ее изводить?

— Первый раз что ли? — спросил патрульный справа.

— Да ну тебя! И в тот раз тошно было, и сейчас тошно. Развелось пакости всякой, тьфу!

— Еще вопросы есть? — спросил Фабио.

— Труп сами уберете или тут бросите?

— Только не тут! — возмутился трактирщик, — Нет такого закона, чтобы дохлых чернокнижников по трактирам раскладывать!

— Гробовщик нужен, могильщики и священник. До полуночи чтобы в земле лежал.

— Кто платит?

— Генуя платит. Поехали.

Фабио снял с алхимика пояс, с пояса снял кошелек и выудил оттуда золотой дукат.

— Настоящий? Или колдовской? — усомнился патрульный.

— А ты бы какой хотел? Можешь не брать, — Фабио залез в другое отделение кошелька и достал мелкую серебряную монету, — Выбирай.

Патрульный ловким движением выхватил у Фабио весь кошелек.

Генуэзцы схватились за оружие.

— Если покойника хоронит стража, то кошелек, оружие и одежду берем себе, — объяснил стражник.

— Спокойно, парни, у нас так же, — сказал своим Фабио, — Но телеги и сообщники наши. Указ епископа.

— Забирайте. Не наше и было.

Стражник покопался в кошельке, сильно повеселел и сказал:

— Мы ему гроб обручами перетянем. И мраморную плиту сверху положим. Черта с два при нашей жизни выберется.

Фабио подошел к лежавшему на полу алхимику.

— Первая страница Псалтыря, освященная пуля в лоб, пуговица от облачения епископа, кость из пальца святого Доната, серебряная пуля с кровью девственницы, — сказал он, — Хотел бы я знать, что из этого сработало.

— Еще не все, — ответил один из стражников.

— Режь, — согласился Фабио.

Стражник положил на стол аркебузу и вытащил из ножен тяжелый разделочный нож. Одним движением разрезал шею мертвого алхимика до позвоночника, тяжелым ударом перерубил позвонок и поднял голову за волосы.

— Пулю не вздумай доставать, — напомнил Фабио.

Стражник фыркнул с таким видом, будто ему напомнили что-то очевидное, и передал нож другому.

Второй стражник сделал глубокий разрез в области солнечного сплетения, вставил туда деревянный колышек и глубоко забил его рукояткой ножа.

— Надо было сердце вырезать, потом его проткнуть и в той же могиле не хоронить, — сказал третий.

— Где это написано? — спросил Фабио.

— Бабки говорят.

— Кто из бабок хоть одного колдуна извел? Давай дальше.

Труп посадили, прислонив к стене. В горло вставили воронку, а в воронку залили две фляжки святой воды. Фабио в это время читал молитву с листка.

— Вроде хватит. Еще отпеть и закопать. Не знаю только, за оградой или в освященной земле.

Больше всего Фабио переживал за поддельный пергамент с печатями. Если бы пришлось его показывать епископу Тортоны или мэру, или начальнику стражи, или рыцарю, то могло бы и виселицей запахнуть. Нельзя убивать и грабить людей посреди города, аргументируя это фальшивыми пергаментами. Даже печати подделывать уже за гранью.

Но по-другому не вырисовывалось никак. Пойти к духовным или светским властям с одними только подозрениями без доказательств означало риск лишиться должности. Фабио знал, что алхимик человек непростой и водит знакомство с сильными мира сего, в том числе, и с епископом, и с управляющими Банка Святого Георгия. Поймать и допросить с пристрастием Симона означало спугнуть алхимика. И ищи его потом даже с настоящими указами и печатями в тонких мирах или куда там колдуны прячутся.

Вчера утром оказалось, что исчезла Кармина. Сбежали или убита, никакой помощи от нее не будет, и остается только трясти алхимика.

Еще позавчера вечером Фабио понял, что к алхимику можно зайти любому количеству вооруженных людей, и никто вокруг не побежит никуда доносить. Все привыкли, что Магистр с любыми врагами сам справится, а если не враги, то и беспокоиться не о чем. Значит, можно зайти в масках, извести колдуна и допрашивать Симона хоть до утра. Допрашивать Фабио и компания умели хорошо. Симон бы сдал золото, а дальше можно бы было половину забрать себе, а половину гордо отдать губернатору. Это золото не принадлежит ни Генуе, ни патриотам, ни Фуггерам. Почему бы не переукрасть украденное, как говорил Томазо Беккино. Никто ведь не знал, сколько золота изначально было в телеге, что попалась в Борго-Форнари, и какую часть рыцарь раскидал в толпу.

В случае, если след каким-то образом оказался бы ложным, всегда оставался шанс уйти неопознанными. Или упрыгать, но это вряд ли. Стрелять надо раньше, чем колдун рот откроет.

Половину вчерашнего дня Фабио потратил на подготовку. На боеприпасы для одного залпа. На амулеты для всей компании. Потом узнал, что Луиджи Брассо вывез через заставу телегу свинца, а магистр Иеремия выехал в том же направлении в компании Симона. Брассо не того уровня фигура, чтобы быть на слуху. Считанные друзья, да еще Фабио знали, что он последние дни служит алхимику. Фабио поставил парня следить за ним и не ошибся.

Фабио поблагодарил того, кто выследил Брассо, и отправил его следить дальше по дороге. Другому парню выдал пригоршню дукатов из личных сбережений на подготовку лошадей и припасов для отряда, а сам побежал к известному мастеру фальшивых документов. Стоило бы еще Кармину поискать, но с большой вероятностью ее труп уже лежит рядом с трупами Андреа Ботте и компании.

Вчера вечером Фабио решил рискнуть и заглянул в логово алхимика. Позвал священника, полил дверь святой водой и вскрыл замок. Священник взял дорого, хотя на вид не боялся нисколько. Сначала освятил все здание, и только потом туда вошли Фабио с парнями.

Наверху нашли много странных штук, которые не рискнули трогать. И осколки форм для литья. А свинец, который купил Брассо, и литейное оборудование не нашли. Эти важные улики Симон унес в подземелье и сложил второпях у самого входа. По количеству золы поняли, что в литейной печи что-то плавили. Было бы время, можно бы было разобраться лучше, но увы.

На втором этаже нашли много женской одежды. И мужской одежды на женскую фигуру. И костюм суккуба, нестиранный и с грязью на коленях. Конечно, не тот костюм, в котором похоронили Виоленту, а просто один из костюмов. Поняли это неправильно. Что Кармина баловалась переодеванием в нечистую силу, как, прости Господи, шлюха какая-то. Может быть, и по улицам бегала вовсю, и верхом ездила, притворяясь скромницей, которая из дома не выходит.