Чтение онлайн

– Нет, и к тому же это было давно. – Я закатила глаза.

– Притеснитель может забыть, что он кого-то притеснял, но его жертва никогда этого не забывает. К тому же теперь она сбитый летчик. Она потеряла и своего мужа, и свой пост в нашем комитете. Мне в моей жизни не нужен балласт, и я не желаю иметь дело с подобным негативом. – Оливия поджала губы.

Я тоже бросила свою салфетку на стол. Да, было время, когда Шеннон и Оливия не ладили между собой, но я не помню, чтобы все это было так уж скверно. Это произошло где-то пять лет назад, тогда, когда у меня родился Райли. Кажется, все вышло немного некрасиво, но, по правде сказать, я этого не помню. У меня тогда был хлопот полон рот, ведь мне надо было заботиться о новорожденном ребенке и одновременно управлять моим агентством. Но кто может так долго цепляться за свою обиду? Оливия, вот кто.

Мне захотелось в гневе вскочить из-за стола и уйти, но я сдержалась, потому что не оплатила свой счет и потому, что Кристал этого не заслужила… Во всяком случае, пока. Я знала, что дело тут не только в истории отношений между Оливией и Шеннон, что Оливия напрягается не только из-за этого. Это было очевидно. Шеннон была лишь ненамного старше Оливии, и ее муж сделал трейд-ин – променял ее на более новую модель. И ненависть Оливии к ней была приправлена изрядной порцией чувства незащищенности и страха. Оливия явно пыталась подвергнуть Шеннон остракизму из-за того, что она боялась сама оказаться на ее месте. Страх сводит людей с ума. Чувство незащищенности сводит их с ума еще больше.

– Я не хочу создавать проблемы. – Кристал смотрела на меня. – Я восхищена тем, что ты хочешь сохранить верность Шеннон и одновременно желаешь быть дружелюбной со мной. – Она перевела взгляд на Оливию: – И, пожалуйста, не считай себя обязанной прекратить общение с Шеннон из-за меня.

– Я прекращаю общение с Шеннон не из-за тебя. Я прекращаю общение с ней, потому что она заслужила это, черт возьми. – Оливия резко вскочила, опрокинув свой стул. Она бросила на стол стодолларовую купюру – как всегда – и выбежала из кафе, ни разу не оглянувшись. Она всегда любила мелодраматические эффекты. Так Оливия в свойственном ей безумном духе хотела продемонстрировать Кристал две вещи: во-первых, что не надо ее злить, а во-вторых, что Кристал правильно сделает, если сблизится с ней. Иллюзии – это великая сила. Я закатила глаза, допила свое вино, а затем и остаток вина Оливии.

Кристал сморщила нос, вытерла салфеткой подбородок и начала мелкими глотками пить воду.

– Тебе придется привыкнуть к ней, – сказала я, смеясь. И это было правдой. Со временем Оливия начинала нравиться тебе все больше и больше, внедряясь в твои мозги… как рак. Она никогда не внушала людям симпатию сразу, если только не хотела им понравиться, а это происходило только в тех случаях, когда эти люди могли что-то ей предложить. То есть да, она была моей подругой, но я помню то время, когда она мне не нравилась, даже теперь мне часто казалось, что я едва терплю ее. Таков уж был Бакхед.

Мой телефон загудел, и телефон Кристал тоже. И на их экранах появилось сообщение от Оливии в общем чате.

Я сожалею о своей вспышке. Я в большом напряжении из-за моего нового положения председателя и из-за того, что Шеннон сделала со мной пять лет назад, и я до сих пор переживаю эту обиду. Пожалуйста, простите меня. Я оплатила счет. Чмоки.

– Тебе действительно придется привыкнуть к ней, – сказала я, покачав головой.

– Да… – Кристал замолчала.

Официантка спросила, не хотим ли мы заказать что-то еще, и я попросила принести нам по порции текилы. И вскоре они оказались перед нами вместе со всем, что к ним прилагалось, – с лаймом и солью и выходкой Оливии заодно. Мы лизнули соль, и, прежде чем выпить текилу, я произнесла тост:

– Выпьем за Бакхед! Надеюсь, что ты сумеешь остаться в нем живой. – Мы залпом выпили нашу текилу, высосали лаймы и посмеялись.

Я покинула кафе, будучи подшофе и чувствуя себя намного лучше, чем когда явилась туда, благодаря Карен. Она была как глоток свежего воздуха, такого, каким он бывает в Техасе октябрьским утром. Она напомнила мне о доме – из-за ее искренности и простоты. Другое дело Оливия. Пожалуй, от нее можно ждать чего угодно. Ее дерзкое и непочтительное отношение к Шеннон удивило меня. Что же такого могла сделать ей Шеннон, что она до сих пор пребывала в таких расстроенных чувствах? Она упомянула какие-то прошлые обиды, но я так и не поняла, что именно Шеннон когда-то сделала не так. По-моему, во всей этой истории Шеннон жертва. Мне это не нравилось, и я осознавала, что приложила к этому руку. Я не была знакома с Шеннон, но этого и не требовалось, чтобы понимать, что с моей стороны было дурно уводить у нее мужа.

Здание, из которого Брайс вел свою избирательную кампанию, походило на Белый дом в миниатюре. Оно появилось до того, как сюда явилась я, и он сказал мне, что спроектировал его сам и оплатил его постройку из своего собственного кармана. Видимо, потому, что обыкновенное офисное здание было бы его не достойно. Я вошла, поздоровалась с секретаршей и проследовала прямо в его кабинет, неся ему сэндвич и картошку фри из ближайшего кафе. Я полагала, что он будет голоден и захочет узнать, как прошла моя встреча со здешними дамами. Ведь это он уговорил меня познакомиться с ними. Он был твердо намерен поправить свой имидж в глазах избирателей и добиться большего в политике, а чтобы добиться этого, ему были нужны моя помощь и содействие.

– Привет, дорогой, – сказала я.

Он повернулся ко мне, отвернувшись от окна, выходящего на маленькую зеленую лужайку, и приложил палец к губам, продолжая болтать по телефону. Я вздохнула, развернула его сэндвич и картошку и положила их на письменный стол перед креслом. Затем, усевшись в кресло, стоящее напротив стола, начала любоваться им, пока он продолжал ходить взад и вперед. Он помог мне вырваться из Техаса, бросить работу барменши, оставить позади мое прошлое и жизнь, которой я отнюдь не гордилась. Мне хотелось чего-то большего, но некоторые из нас не способны добиться большего, не поймав попутку, как клещ, впившийся в теплую шкуру ни о чем не подозревающей собаки. Но не поймите меня превратно. Я запала на Брайса. И еще как.

Когда мы с ним познакомились, меня сразу привлекли его безупречный подбородок с ямочкой посередине, высокий рост, атлетическое телосложение и пронзительные голубые глаза. У Брайса был полный набор того, что делает мужчину привлекательным: красивая внешность, ум, деньги и власть. Группа местных мамаш даже придумала для его последней избирательной кампании неофициальный девиз: «Его улыбка так потрясна, с переизбраньем все согласны!» И хотя этот слоган не стал популярным, думаю, он помог ему избраться на второй срок.

– А мне плевать. Не чини этим грузовикам никаких препятствий, – сказал он, вдруг резко оборвав свой разговор, и бросил свой телефон на стол. Затем его взгляд встретился с моим, и его лицо просияло.

– Я принесла тебе обед. – Я улыбнулась, когда он обогнул стол.

Он ответил на мою улыбку страстным поцелуем. Его ладони обхватили мою поясницу, скользнули вниз на мой зад, забрались под мой сарафан. Я рассмеялась и поцеловала его еще более страстно. Он отстранился и вернулся к своему креслу.

– Кристал, ты единственная женщина, которая может заставить меня потерять контроль над собой. – Он подмигнул мне и, усевшись, принялся жадно поедать свой сэндвич. Он явно оголодал, ведь все его мысли всегда занимала его работа.

– Я рада, что оказываю на вас такое действие, мистер Мэдисон. – Я покраснела.

Он нажал кнопку на своем стационарном телефоне.

– Принесите мне воды, – приказал он своей секретарше.

Несколько секунд спустя она вернулась с двумя бутылками воды, одной для меня, другой для него. Я поблагодарила ее, а Брайс нет, и я мысленно напомнила себе, что потом надо будет выговорить ему за это. Я понимала, что он занят, устал и находится в стрессовом состоянии, но меня с детства учили, что никогда – ни из-за занятости, ни из-за усталости, ни из-за стресса – нельзя забывать о правилах хорошего тона.