Чтение онлайн

Какого такого вселенского одиночества она испугалась до умопомрачения тогда, пять лет назад?! Нет, не было никогда никакого одиночества!

А была обожаемая ею до полного восторженного погружения по самую макушку работа, и академик Янсон, и сама у себя она была!

А когда человек есть сам у себя, полностью есть — с набором уважения, любви, поощрения, поругивания за глупости и ошибки, балования себя, родного, такого, какой уродился, — то нет и быть не может никакого вселенского одиночества!

Юрик надрывался желанием вернуть в стойло взбрыкнувшую женушку, звонил, отчитывал, грозился, требовал немедленной аудиенции для разбора полетов, но Машка отключала телефон, не вступая в переговоры.

На следующий день, поздно вечером, ближе к ночи, открывая входную дверь, Машка услышала разливающиеся по пустой квартире трели телефона. Подозревая, кто это может быть, она, не торопясь кидаться к трубке, заперла дверь, сняла обувь, втайне надеясь, что звонившему надоест ждать.

Не тут-то было!

— Да. — устало отозвалась она на долгий призыв поговорить.

— Мария? Что у нас с дверью, я не мог попасть в дом!

За последние двое суток Юрик, видимо, подзабыл, что воспитанные люди здороваются, когда звонят.

— У меня с дверью все в порядке! — порадовала его Машка. — У меня надежная железная дверь!

Прошла босиком в кухню, включила чайник, прижала трубку с неугомонным мужниным голосом плечом к уху, доставая кофе и турку, — еще надо поработать, а спать уже хочется, вошла-таки во вкус здорового сна за полгода!

— Ты что, сменила замки?! — прозвучал в ответ потрясение-возмущенный полушепот. Юрик не поверил в такую возможность.

— Ну конечно, сменила! А то мало ли кто может прийти!

Новость была трудноперевариваемой для нежного организма российского чиновника.

— Это безумие! — выдавил ударник бюрократического труда. — Что с тобой произошло, Мария? У тебя стресс или что-то случилось там, в Америке?

«Со мной случилась Liberty, по кличке Свобода!»

И опьяненная этим вирусом Машка доброжелательно посоветовала Юрику:

— Ты возьми ключи у мамы, или у кого ты там сейчас живешь.

— У тебя точно что-то произошло с психикой! — медленно приходил в себя Юрий Всеволодович.

— Коллапс? — предположила, балбесничая, Машка.

— Мария! Ты не отдаешь отчет своим действиям! У тебя расшатались нервы!

Машке надоело! Сколько можно-то?!

— Юр, притормози! — сказала она жестко, с нажимом. — Не советую двигаться мыслью в данном направлении. У меня имеются справки, заверенные российскими и американскими врачами, о полной моей вменяемости 'и психической нормальности! Они, знаешь, американцыто, весьма в этих вопросах щепетильны. Это я на тот случай тебе говорю, если вдруг ты решишь, что можно меня в дурдом пристроить для дальнейшего твоего комфорта и благолепия! Привыкай и осваивай мысль о том, что мы разведены. Все! Меня больше нет в твоей жизни!

— Что ты такое говоришь! —. возроптал страдалец. — Я...

— Юра! — перебила Машка. — Пошел в жопу! — И выключила трубку.

Утром ее разбудили колокольные трели звонка в дверь. Машка сползла с кровати, кое-как разлепила глаза по дороге к двери и окончательно проснулась, посмотрев в глазок.

Прибыла тяжелая артиллерия в лице свекрови.

«Как это я про нее забыла?» — подивилась Машка и открыла дверь.

Владлена Александровна окинула критическим взором невестку с ног до головы. Похоже, босоногая Машка в коротенькой шелковой ночнушке с помятым лицом и буйной, взлохмаченной гривой волос ей не понравилась.

— Десять часов утра, Мария! Ты что, спала?

«Нет, блин, гусей пасла у стен дворца, в соответствии с призванием!» — влет раздражилась Машка.

Владлена Александровна царским указующим жестом отодвинула с порога невестку-пастушку и вплыла в прихожую. Брильянтово-шелковая, каблучно-голенастая, пластико-хирургически стройная, безморщинная, причесочно-уложенная, и все это в десять непастушкиных часов утра.

— Женщина не имеет права так расслабляться! — двигаясь по направлению к кухне, одаривала она мудростью нерадивую молодежь. — Прибери себя! Нельзя же так!

Ошеломленная неожиданностью нападения, Мария напряглась, но сразу опомнилась.

«Да уж! Пятилетняя дрессировка не проходит так быстро, знаете ли!» — сообщила она кому-то про себя.

Она всерьез обдумывала, не предложить ли бывшей свекрови присоединиться к сыну в походе в том направлении, которое она ему вчера указала.

Ну, не до такой же степени, одернула себя Мария Владимировна, не до такой! Хотя бы из уважения к ее морщинам...

«У Владлены нет морщин. Изведены за невозможностью быть у данного социального класса. А засим уважение к ним проявлять не требуется!» — пришла мысль.

Проигнорировав предложение «прибрать себя», Машка потащилась за свекровью в кухню, где та уже «царила». Провела указательным пальчиком по столешнице, брезгливо его порассмат-ривала на предмет обнаружения грязи,"смахнула большим пальцем увиденное.

Обнаружила или нет, было непонятно.

— Свари мне кофе, — повелела императрица.

Машка не шелохнулась, стояла, привалившись

плечом к стене.

— И оденься, будь добра!

— Зачем? Вы уйдете, а мне еще поспать надо, — ответила непокорная пастушка.

Владлена на открытый бунт отреагировала приподнятой аристократической бровкой.

— Не надо так явно демонстрировать хамство, Мария. Я пришла поговорить.

«Ну да! А я думала — пожелать мне доброго утра!»

Она расстроилась от неизбежности общения и невозможности остановить сабельную атаку свекрови. Пришлось одеться, сварить кофе и подать к нему сыр и нарезанный прозрачными кружочками лимон, сесть напротив и подождать, когда свекровь сделает глоток, оценит мастерство варки, качество продукта и приступит к изложению цели своего визита.

Понятной и без изложения.

— Юра мне все рассказал, — приступила к делу Владлена, мимикой оценив кофе где-то на троечку по пятибалльной шкале.

— А именно? — подтолкнула репликой течение разговора Машка.

— Что ты приехала из Америки, не в себе, с расшатанными нервами, устроила ему неприличную сцену и выставила из собственного дома!

Машка вдруг развеселилась, как от хорошей комедии, — искренне и беззаботно, откинулась на спинку стула и отпила кофе из своей чашки.