Одна любовь
Шрифт:
Все больше и больше мама испытывала чувство осуждения и разочарования, смешанное с болью и отчаянием, а отец из пылкого влюбленного постепенно превращался в охладевающего собственника. Он осудил ее во всем, что они сделали вместе. А его чувства к ней смешались: от жадной любви, сжигающей все на своем пути, до лютой злости, ярости и порой ненависти, даже ему порой непонятной.
Через год родилась я, а еще через какое-то время мама потеряла ребенка. Затем еще одного и еще. Мы никогда об этом не говорили, но я знала, что эти дети были. Могли быть в нашей жизни. У отца в это время появилась другая женщина, отравившая их с мамой жизнь, их близость, разрушившая нашу семью. Такой я видела его жизнь. Разве я знала, что стояло за всем этим? За новую страсть он поплатился работой, потеряв уважение коллег, положение и многое другое, что отчаянно, но безрезультатно пытался вернуть все последующие годы. Дальше – новая работа, новое положение, возможности, новые бессмысленные связи, слезы, скандалы и так до бесконечности.
И лишь спустя много лет появление его жадно любимых внуков смогло разорвать этот порочный круг и открыть для меня отца таким, каким я его никогда не знала. Мне не довелось узнать, что такое хороший отец, пока я росла. Но я смогла понять его и полюбить всей душой спустя годы. Он же стал лучшим дедушкой, о котором можно было только мечтать. И казалось, что только сейчас они с мамой по-настоящему стали счастливы.
А тогда он остался один: без друзей, без работы и без средств к существованию, опустившийся, разъяренный и обозленный. И рядом были только мы, его семья, которую он и винил во всех своих неудачах. Глубоко в душе, я знала, мама страдала от боли и обиды за его предательство, разрушенные женские мечты, обманутые надежды, за то жалкое подобие семьи, что они смогли создать. Да и что можно построить на недоверии, обмане, упреках и непрощении?
Всего через несколько недель я должна была покинуть родительский дом, чтобы начать новую, самостоятельную жизнь. Начать строить что-то свое, не имея ни малейшего представления, как это сделать. Люди говорили, что судьба матери передается дочери. И когда я смотрела вокруг: на соседей, знакомых, – то понимала, что у многих так было. Но в моих мечтах была совсем другая жизнь и совершенно иная судьба.
– Мам, я давно хотела у тебя спросить… – я прервала наше затянувшееся молчание в тот вечер во время ужина с мамой у телевизора.. Мама с головой ушла в сериал на экране.
– Ма-ам, – позвала я еще раз.
– Да, солнышко, – поспешно проговорила она.
– Помнишь, ты как-то мне рассказала о том, ну… как у вас с отцом это было в первый раз… до свадьбы…
Мама утвердительно кивнула и смущенно опустила глаза, стараясь понять, о чем будет мой следующий вопрос.
– Ты никогда не думала, – продолжила я, – как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не… ну, в общем, если бы вы подождали… не знаю, даже, как спросить, прости…
– Я поняла тебя, дорогая. Знаешь, сложно совладать с собой, своими чувствами, когда ты так молод, горяч и влюблен. Наверное, здесь нужна какая-то особая сила, даже не знаю…
– …Сила Бога, я думаю, – осторожно предположила я.
– Может быть. Но что сделано, то сделано. Тогда мы были счастливы, во всяком случае, нам так казалось. А счастье может рухнуть и по другим причинам, не зависящим от близости до брака.
– Например, его измены, да? – выпалила я и закусила губу.
– Да, пожалуй, они убивают тебя изнутри, разрушают все… Уже не знаешь: где правда и где ложь. Их можно простить, даже нужно… забыть… Но чтобы все это стереть из жизни, нужно усилие обоих супругов, в одиночку с этим справиться невозможно… Это как червь, который точит и точит. И с каждой новой ссорой все старые обиды всплывают, будто никуда и не уходили… – она горько улыбнулась и тихо продолжила: – Но стоит ли тебе думать об этом? Это моя жизнь… Конечно, не совсем такая, какой я ее рисовала себе в твои годы. Поэтому учись лучше на моих ошибках, родная…
– Ты не ответила, мам, – настаивала я.
– Хорошо… Оглядываясь назад, я часто думаю, что, возможно, твой отец проявлял бы ко мне большее уважения, если бы я осталась верной себе до дня свадьбы. Не зря же еще в старину такое поведение называли «честью» для девушки. Хотя вполне вероятно, что это мы сами перестаем себя уважать, а значит, меняется и отношение любимого мужчины к тебе. Одно я могу сказать абсолютно точно: я не хочу, чтобы ты сделала такой поступок. Это очень больно. И всю жизнь ты носишь в себе этот вопрос: «А что было бы, если бы я противостояла?» – она замолчала и задумалась, а потом подняла на меня глаза, слегка блестящие от слез, улыбнулась и сказала: – Но ты не такая… Ты намного рассудительнее и решительнее, чем была я в твои годы. Кроме того, у тебя есть твоя вера, а в сердце – Господь. И Он тебе поможет, – она указала пальцем вверх. – Наша жизнь с твоим папой была разной, просто нам выпало слишком много испытаний. И мы прошли их как прошли. Но любовь в ней тоже была, и я верю, еще будет. Иначе меня бы с ним уже не было. Успокойся, дорогая. Ни о чем не думай. – Она снова улыбнулась такой светлой улыбкой, что мне стало не по себе за мои мрачные мысли.
Отец проснулся, как только мы окончили разговор, и стал искать повод для скандала. Да и нужен ли повод пьяному, разъяренному человеку, чтобы сделать кому-то больно? Похоже, что нет. Не то сказала, не там стала, телевизор собой заслонила, не то приготовила, не так подала, недостойно оценила мужа, посуду не помыла, собаку не выгуляла и так бесконечно…
– Послушай, я так больше не могу… Тебе нужно что-то с этим делать. Это же не может продолжаться вечно! Ну посмотри на себя, в кого ты превратился! Пьяный, опустившийся. Сколько дней ты уже пьешь… – мама закрыла лицо руками и начала всхлипывать.
– Слышишь… – лениво и небрежно бросил он в ответ, лишь скосив глаза в ее сторону, – … на себя давно в зеркало смотрела?.. Так что отвали, курица.
– Ну, прекрати, сколько можно? – отчаянно взмолилась мама. – Неужели нельзя разговаривать без оскорблений?
– Я тебе правду говорю, дура, чтобы ты прозрела наконец и поняла, чего твой муж хочет… да… а ты мне тут затираешь… курица, блин, – еле ворочая языком отвечал отец.
– И чем же я дура? Тем, что тебя, такого здорового мужика, на своей шее тяну?.. Работаю на двух работах, стараюсь все время хоть какую-то копейку в дом принести, а ты, мало того, что не работаешь уже сколько, так еще и пропиваешь… И оскорбляешь… – мама снова плакала, а я вжалась в кресло так сильно, как только могла.
– Вот твоя истинная любовь, вот твоя гнилая натура! Деньги у меня закончились, и все, любовь пропала.
– А они у тебя когда-нибудь были, ты скажи? О деньгах ты говоришь… Может, и были, но не для нас с дочерью, а для твоих девок, которых ты в нашей машине катал, за которую я и платила… – мама тяжело вздохнула и махнула рукой. – Да дура я, нужно было тебя давным-давно бросить, как твоя мать бросила твоего отца… и сдох он, никому не нужный, от пьянки. Нашла себе другого – и жила счастливо. Может, ты тоже так хочешь?
– Ой, да бросай, нашлась тут великомученица… Ты же первая потом приползешь ко мне и будешь землю грызть, чтобы я пустил тебя обратно, а от вам… – выкладывая палец за пальцем, он скрутил огромную дулю и ткнул ее прямо маме в лицо.
– Да прекрати же ты! Ну что ты делаешь? И за что, за что мне это?
– Да пошла ты, коза драная! Отвали, я новости смотрю, – вытолкав ее из кресла, он сел в него сам, взял пульт и переключил на первый канал. – Идите он со своей дочкой, такой же дурой как ты, в ее комнату, поплачьте там друг другу в жилетку, какие вы несчастные и какой папа у вас хреновый. Все, вали отсюда.
Остаток вечера был испорчен, да и разве только этот вечер…
Подобные сцены стали для нашей семьи практически нормой. Мама терпела, папа хамил и оскорблял, а я чаще всего сидела за закрытыми дверями в своей комнате и слушала весь этот кошмар. Потом мама закрывалась в своей комнате и плакала, проклиная судьбу и тот день, когда она сказала «да». Она и раньше часто плакала из-за него, но в этот год слезы стали ее постоянными спутниками. Отец же лежал у телевизора, заливаясь громким отвратительным храпом. Казалось, ему было все ни по чем. Я же во всем хаосе, царившем в нашей жизни, винила только отца: его поведение, постоянные пьянки и измены.