Чтение онлайн

Фонари горят над набережной, но чем дальше к воде, тем меньше света. Здесь безлюдно и шумят волны. Он ставит меня на землю и целует. Оуэн обнимает сзади, и я снова в объятиях двух мужчин. Слишком нереально, чтобы было правдой?

— Почему вы бросили работу в Сан-Диего?

Аарон разворачивает меня к Оуэну, и тот сначала целует, а потом отвечает:

— Мы переживали, что ты найдешь себе кого-нибудь получше нас.

Это звучит как самая милая отговорка, я знаю, что скорее всего за ней есть какая-то другая правда, о которой мне не хотят говорить. Я сбрасываю «трахни меня» босоножки, чтобы почувствовать влажный песок. Мы идем вдоль берега. — А как вы меня нашли?

— Это непростая история, — отвечает Оуэн не сразу.

Я злюсь, потому что вторую ложь проглатывать не собираюсь и готовлюсь выпалить что-то очень злое и даже топнуть ногой. Но Аарон меня опережает, останавливает меня и кладет руки на плечи:

— Если коротко, то в твоем телефоне скрытое приложение для слежки, мы всегда знаем где ты.

Чувствую, как внутри меня закипает кровь, бурлит поднимается вместе с яростью, затуманивая разум.

— Так было нужно. Ради твоей безопасности, мы защищали тебя. Просто, поверь нам. — Оуэн говорит спокойно.

— И от кого вы меня могли защищать? — я все еще возмущаюсь, но их спокойное, даже расслабленное поведение, подкупает. И говорят они открыто, могли бы просто соврать, я — доверчивая душа — во все поверю.

— Все дело в Ричарде.

— Мы расскажем тебе все, когда вернемся. Ты сможешь подождать немного? Сейчас нам правда пора выдвигаться обратно, чтобы не провалить дело, — Оуэн целует меня в лоб, я киваю, выстраивая все новые известные мне переменные в единое уравнение.

На обратном пути, мне звонит обеспокоенная Вероника. Я заверяю ее, что со мной все в порядке. Дома меня ждет допрос, на котором я расскажу все, что произошло со мной от первой встречи ними до этой самой минуты. Меня переполняет волнение, которое необходимо с разделить хоть с кем-то.

6

Мы разговаривали с Вероникой до пяти утра. Она привыкла не спать по ночам, а я знала, что завтра выходной, и я смогу целый день проваляться в постели. Мы выпили все, что было в холодильнике, сначала алкогольное, потом безалкогольное, съели все закуски и перешли на тосты с джемом. В пять утра это казалось логичным. Подруга слушала меня почти не перебивая, только раскрывала рот от удивления и тут же прикрывала рукойю Надо признаться, делала она это довольно часто, поэтому ярко-красный маникюр весь вечер мелькал перед моими глазами. Честно говоря, я была удивлена тем, что она не допускает лишних шуточек, не фыркает, не закатывает глаза. Она слушала внимательно и только удивлялась.

Я все еще сидела в том платье с тонкими бретельками, еще ощущала пальцы Оуэна на коже и сгорала от одного воспоминания о поцелуях Аарона. Никто и никогда не целовал меня также жадно, как он. Даже Оуэн.

В пять утра Вероника достала сигареты, которые хранила на всякий случай в самом дальнем углу тумбочки, мы вышли на улицу и пошли вниз по улице. Если идти довольно долго, то мы могли бы прийти к берегу, но не дойдя до пляжа, мы устроились в небольшом сквере. Я часто гуляла в этих местах, но я никогда не замечала его раньше, даже удивительно.

Рассветное солнце поднялось над горизонтом, но пряталось за невысокими домами Санта-Моники. Пальмы раскачивались на ветру, но в сквере под большим раскидистым кленом было безветренно и спокойно. На дорогах не было машин, как и пешеходов. Только пара отчаянных серферов спешили к океану, чтобы поймать утреннюю волну.

Спать хотелось невероятно, но сильнее этого я хотела узнать, что думает Вероника обо всем том, что я ей рассказала. Мы дружили довольно давно, чтобы быть самыми близкими людьми, поэтому от ее мнения в какой-то степени зависело и мое.

— Я думаю, что это либо самые лучшие твои отношения, — она затянулась в последний раз и потушила сигарету. — Либо это самые худшие, хуже чем то, что было с Ричардом, или Патриком, или Джеком. А еще как звали того ирландца, который обманывал тебя и оказался женат? У него было жутко-непроизносимое имя.

— Адрен.

— Точно, Адрен.

Мы рассмеялись.

— А как понять, что из двух вариантов меня ждет?

— А вот это, дорогая моя, тебе придется проверить эмпирическим путем. Причем, если ты будешь ждать дурного, это с тобой и случится, а если будешь верить в лучшее, то, возможно, вам троим повезет.

И когда Вероника стала философом? Мы посидели еще некоторое время, я затянулась горькой сигаретой в последний раз. Мы пошли обратно, руки и волосы пахли дымом, во рту было горько. Мы бросили курить вместе года четыре назад, но каждая из нас курила в тайне друг от друга еще около года. Потом мы справились с этой привычкой, но уже поодиночке. Иногда пройти какой-то путь лучше одному. Сейчас мы иногда нарушаем правило и выуживаем сигареты из дальней полки, но случай должен быть из ряда вон выходящий, как этот.

— Знаешь, из нас двоих, я бы никогда не подумала, что ты вступишь в полиаморные отношения. Ты такая правильная, ходишь в гости к брату на выходных, всегда его слушаешься, твои тетя и бабушка ждут от тебя внуков. Мне казалось, что ты выйдешь замуж в белой церкви, бросишь букет мне в руки, родишь ребенка и назовешь его католическим именем.

— Мы не католики.

— Неважно, — смеется Вероника.

Мы возвращаемся в дом, где царит хаос после нашей бессонной ночи. Мысленно надеялась, что Катрин не вернется утром и останется ночевать у парня. Я обязательно устрою уборку, когда проснусь, думала я в тот момент.

В полдень меня разбудил сигнал сообщений. Обычно во всех чатах, даже в рабочем и семейном, я отключаю сигнал оповещения. Значит, кто-то писал мне в личку, а это могло быть срочно. С трудом беру телефон и вижу, что в одном из чатов оповещения включены и название странное: «Three».

Аарон: «Разбудил?».

Аарон: «Прости. Как ты?».

Я: «Все ок. Я дома, но вы и так об этом знаете. Как добрались до Сан-Диего?».

Аарон: «Все хорошо не переживай. Оуэн за рулем и желает тебе хорошего дня».

Я: «Спасибо ему. И тебе».

Аарон: «Мы напишем, когда вернемся в Лос-Анджелес».

Я: «Ок».

Звук в этом чате я оставляю включенным, рука просто не поднимается его отключить. Но за два дня никто ничего не написал — ни я, ни они. Я не придумала, что у них можно спросить, а они, вероятно, были заняты делом. Я только проверяла, как часто они появляются онлайн, это для меня значило, что с ними все в порядке. Когда они вернутся, я спрошу насколько опасна их работа, случаются ли перестрелки, могут ли они пострадать на задании, и как мне связаться с их офисом, если они не будут выходить на связь дольше, чем положено.