Чтение онлайн

Своему боссу тут же (не ради банального подхалимства, а проявляя корпоративную солидарность)тут же поддакнула треть начальников, заявив, что поднять показатели для такой могущественной корпорации, как "ИNФЕRNО", дело не просто плевое, а такое, после которого даже не придется вытирать рук о полотенце.

После Хорькоффа с отчетной речью о своих полных нечеловеческой скорби и потрясающего по глубине логического анализа делах выступил Константин Перецко. Это был одетый в пафосный красный пиджак пухлячок с толстой шеей, озабоченным багровым лицом и задорным ежиком рыжих волос.

Перецко руководил департаментом сбыта. В свое время он прочитал немало вздора про то, что сбыт является основой существования цивилизации и единственным стимулом ее развития. Поэтому Перецко был твердо убежден, что является единственным человеком в корпорации, кто занимается по-настоящему нужными народу и стране вещами, а остальные сотрудники просто мешают ему исполнять свой долг перед человечеством.

Перецко откровенно поведал перед соратниками по борьбе за достойное погребение граждан о катастрофе, грозящей корпорации из-за стремительного сокращения заказов. И завершил свою получасовую речь так:

– Ответственно заявляю: в провале виновата служба маркетинга.

– Уверены?
– засомневался Хорькофф, имеющий несколько иные данные.

– На все сто!
– сказал Перецко.
– Мы в этом году должны были расширить работу в Евросоюзе и использовать прикормленный турецкий плацдарм для рывка на Юг. А рынок ни там, ни там не пропиарили! Итог: подсуетились немцы с польским сырьем, а нас послали к черту.

Перецко обвел начальников департаментов суровым взглядом. И решил еще больше сгустить краски:

– Квартал накрылся медным тазом. Еще один такой провал - и годовой баланс подведем с убытком. Кстати, под угрозой ниша в Индии. Известная всем братва из Шанхая со своей дешевкой активно вытесняет наши филиалы. Нас ждет крах.

– Да, пожалуй, департамент маркетинга, подкачал, - принял версию Перецко Хорькофф.

Тут же вскочила со стула крашеная блондинка - руководитель маркетингового департамента Старикова. Чутье опытного аппаратчика подсказало ей, что переводить стрелки обратно на команду Перецко уже поздно. И Старикова нанесла удар по другому департаменту:

– Нам квалифицированных сотрудников не хватает. В рекламном недобор, а в пиар-службе вообще почти никого не осталось - все ушли в команды кандидатов на госдумовские выборы. Да и кадровики совсем обленились.

– Мы Вам, ешкин кот, кучу кандидатов отправили!
– парировал, возмущенно всплеснув руками, розовощекий старичок-бодрячок Казимир Леонтович - начальник отдела по работе с персоналом.
– А Вы всех к чертям собачьим послали!

– Ха, ха и еще раз ха, Леонтович!
– зло ухмыльнулась Старикова.
– Да уж, Вы "направили": студентов, алкоголиков и городских сумасшедших.

– Вот именно, ешкин кот!
– вскинулся Леонтович.
– А все почему?

– Работать не умеете!
– припечатала Старикова оппонента.

– Оклады у нас маленькие, - объяснил Леонтович.
– Профи не идут.

– Зато дебилы валят толпами, - заявила Старикова.

– И из дебилов можно сделать, ешкин кот, идеальных офисных работников, - высказал весьма сомнительное утверждения Леонтович.
– Для этого, ешкин кот, разные штучки есть.

– Казимир Сигизмундович, я хочу, чтобы Вы как раз и занялись этим, - сказал Хорькофф.
– Не сомневаюсь, скоро мы получим от Вас умелых сотрудников. Но прибавка зарплаты - только после того, как выйдем из кризиса.

– У меня, ешкин кот, есть предложение получше, - Леонтович окатил Старикову холодным взглядом.
– Я уже приготовил план, как увеличить, ешкин кот, нашу производительность, не увеличивая штаты ни на одну, ешкин кот, единицу.

Все с ненавситью посмотрели на Леонтовича. В брошенных на него взглядах читалась одна единственная мысль: "Сейчас он нам под наши же аплодисменты впарит такую хрень, что мы потом еще сто раз пожалеем, что связались с этим аферистом. Но впарит нам все настолько хитро, что мы от всей души поблагодарим его за это дерьмо. Профессионал, едрена вошь".

– Леонтович, не морочьте нам тут голову!
– распалилась Старикова.
– Небось, опять какая-нибудь "корпоративная рыбалка"? Вам мало того, что два референта, обожравшись "Мартеля", тогда чуть в болоте не утонули?

– Не надо нагнетать обострения, Анна Рудольфовна! Давайте предлагать конструктив!
– решил погасить в зародыше разгорающуюся склоку Хорькофф.
– Казимир Сигизмундович, у Вас есть что-либо определенное?

– Определенней некуда, у меня даже документик на подпись уже заготовлен, - с гордостью сообщил Леонтович. Леонтович, наклонился к набитому бумагами толстому кожаному портфелю, стоящему на полу, и начал рыться в нем.
– Препарат "Новая эра". Разработан, ешкин кот, в Китае еще аж при Мао Дзедуне для работников сельских коммун, чтобы, ешкин кот, повышать силу и выносливость. Правда, ешкин кот, сейчас он там запрещен.

– Почему?
– поинтересовался Хорькофф.

После некоторой заминки, из-под столешницы раздался не совсем уверенный голос Леонтовича:

– У них и так, ешкин кот, сотни миллионов безработных. На кой ляд им те, кто пашет за троих? Тогда у них вообще, ешкин кот, население без работы останется.

– А если "Новая эра" не сможет наших сотрудников заставить лучше трудиться?
– засомневался Хорькофф.

– Вот-вот, мы еще намучаемся с ними из-за этой чуши, помяните мое слово, - ухмыльнулась Старикова, злобно косясь на Леонтовича.

Чтобы скрыть свои сомнения, колебания и опасения от подчиненных, Хорькофф сделал вид, будто испытывает недостаток свежего воздуха. Шумно вздохнул. Ослабил галстук. Глянул на лежащий рядом пуль управления кондиционером, но не стал им пользоваться. Встал с кресла, подошел к окну и приоткрыл его.

В кабинете резко запахло дождем, а лицо Хорькоффа облизал, словно преданный пес, сырой и прохладный ветер. Вдруг с улицы донесся резкий вой сирены автомобиля скорой медицинской помощи.

Хорькофф выглянул из окна и посмотрел вниз. На улице у входа в расположенный напротив офиса "ИNФЕRNО" банк "ОБLОМИNГО" мигала синим маячком "скорая". А возле нее стояли две полицейские легковушки и фургон Следственного комитета.

Правоохранители с задумчивым видом ходили вокруг трупа - лежащего на боку усатого мужчины. Его белая рубашка была в пятнах крови - явно следов огнестрельных ранений, а на светло бежевых брюках сзади расплылось коричневато-рыжее пятно.

Из фургона вышла женщина в гражданском. Она подошла к трупу, сфотографировала его, потом, брезгливо поморщившись, ногой перевернула труп на спину и снова сфотографировала.

"Так это ж Армен Кацашвили!
– узнал мертвеца Хорькофф.
– Говорил ему, мол, верни дяде долг по-хорошему. Так нет же: "Меня дядя не тронет, родной человек, да". Вот тебе и "родной человек", вот тебе и "не тронет"... Интересно, а Иван Адыгеич, случись мне разорить "ИNФЕRNО", сильно огорчится?"