Чтение онлайн

Но я лихо удрала от облавы, побивая в переулках и проходных двориках старой Москвы один олимпийский рекорд за другим, несмотря на ноющие от боли почки и окорока.

Я тут как-то не поленилась, сестрицы, и подсчитала, что героизма в моей борьбе с зомбифобией хватила бы на тысячу джеймсов бондов, пару сотен бэтменов, сорок с половиной человеко-пауков, четырех светлых джедаев класса «магистр» и полтора ситха уровня Дарта Вейдера.

Но я все равно до сих пор панически боюсь зомби. Одно только и утешает, что к спасению своей драгоценно тушки из их грязных лап я физически, морально и интеллектуально готова, ибо готовится начала еще со школьной секции дзюдо.

Кстати, оно мне сильно помогло в школе.

Школа — это ведь облегченный вариант зоны. Тут просто меньше времени для разборок. В интернатах и детдомах этого времени больше, поэтому там царит не меньший беспредел, чем на малолетке.

Не поверите, сестрицы, но я дралась в школе так, что не только девки, но и пацаны не рисковали со мной связываться.

Кстати, большинство девчоночьих страстей в школе так или иначе было связано с сильным полом. Разборки в нашей школе между девками кипели не шуточные. Правда, всегда все кончалось глупо.

Помню, в параллельном классе была шустрая рыжая девчонка, никому зла не делавшая. Но ее одноклассницы не пускали за общий стол, потому что крутила с какими-то мальчиками французскую любовь. Увы, что в старших классах школы считается крутым, в младших классах влечет за собой лишь оскорбления.

Обиженная девчонка пожаловалась знакомым пацанам. Те взгрели наехавших на нее одноклассниц. Те пожаловались родителям. Те взгрели директрису и классрука. Почему-то еще накостыляли и школьному охраннику. Учителям все-таки удалось замять скандал. Но фингалы у директрисы долго не сходили.

В общем, все вышло прямо, как в анекдоте: «Мы их опустили, ибо суки. А они позвала старшеклассников. И те опустили нас. Глубокоуважаемая Марьиванна, поскольку нас опустили по беспределу, то разрешите нам опустить тех, кто нас опустил. За нас впрягутся пэтэушники из общаги».

Помню, в восьмом классе новой школы (у меня это была уже четвертая школа, в предыдущих я не сошлась характерами ни с училками, ни с учениками) из-за зомбифобии я в очередной раз влипла в пренеприятную историю, где пришлось применить свои навыки.

Я сдуру рассказала о своих страхах соседке по парте, считая ее подругой.

А эта сучка, представьте себе, растрезвонила обо мне всему классу, в котором количество козлов просто зашкаливало (школа располагалась в самом неблагополучном районе новой Москвы, оккупированном семьями энергично завоевывающих столицу провинциалов и мигрантов, а также проживающей тут еще со времен выселения во время Олимпиады-1980 алкашней).

Самым любимым их занятием были поиск и охота на таинственных «ботанов», но и в удовольствии потравить беззащитную девчушку-троечницу, трясущуюся от страха перед киношными зомби, эта гопота тоже не стала себе отказывать.

Мои гонители не учли одного. Бояться зомби — это одно, а вот терпеть наезды малолетней шпаны — совсем другое.

Тут я конкретно разозлилась. И мое колено, бодро крушащее зубы врагов, и ловкие руки, бросающие негодяев башкой об пол, быстро объяснили толпе быковавших малолеток всю неправильность их идеологических заблуждений.

А потом и продавшей меня врагам с потрохами девице я рыло начистила конкретно и стала… большой знаменитостью в районе, про меня даже в муниципальной газете написали. Мол, одна «преступная натура», то есть я, «держит в страхе всю школу» и «калечит беззащитных одноклассников».

Мама, прочитав сей опус, долго пила валерьянку, закусывая ее таблетками валидола.

А я часа четыре пыталась объяснить родительнице, что, если группа подростков-мальчиков — это стая волчат, которую достаточно шугануть, то группа девочек — это стадо овец-каннибалов.

Я не стала говорить маме всю правду и рассказывать о том, что все эти стаи и стада надо в обязательном порядке тотально терроризировать.

Почему? А потому, сестрицы, чтобы не вводить оные во искушение унижать и оскорблять других таких же, как они, малолетних жертв системы маразматического российского среднего образования.

Его, кстати, дружно ненавидят не только ученики с ученицами, но и учителя с учительницами, и родители с родительницами, и даже работники окружных комитетов по образованию, хоть они и имеют со всего этого безобразия свой маленький гешефт.

Причем, что любопытно и юные жертвы и их юные обидчики и обидчицы в любой момент могут залиться от справедливо и несправедливо полученных звездюлей горькими слезами, вызывая сочувствие и жалость даже у вешалок в школьной раздевалке.

И как с ними после этого общаться без глубокого психоаналитического зондирования оплеухами нежных юных душ и проведения бесчеловечных нейролингвистических опытов над детским сознанием в школьном тубзике?

После таких вот тяжелых эмоциональных травм и долгих размышлении об их причинах и последствиях я решила стать душеведом. И после школы пошла учиться на психфак МГУ, дабы узнать, как преодолеть груз школьных драм и исцелить связанный с зомби бзик. Вот почему я всегда называю английских мозговедов своими коллегами и цитирую их по поводу и без.

Спросите меня, сестрицы, что мне нравится изучать на психфаке. И я не стану врать, отвечу настоящую правду. Мне нравится изучать… психопатов.

Что вы так всполошились!? Нет, я вовсе похожа на них (хотя, кто его знает, что за чертей утопили в моем тихом омуте).

Просто ведь бывает же так: совершенно мирному тихоне нравится наблюдать за кровожадными акулами и крокодилами или увлеченно смотреть, как противники метелят друг друга в боях без правил.

Ведь понять суть человека можно только столкнув его с психопатами. Как в физике: пробомбардировали частицами атом — и узнали, что это за фрукт и с чем его едят.

И если в России столкновение нормального белого, гетеросексуального мужика из среднего класса со всякой оборзевшей гопотой может повлечь кучу интересных психологических наблюдений, то на Западе — такое столкновение всякий раз докажет лишь то, что там быть нормальным и быть дойной коровой и мальчиком для битья — одно и тоже.

Такая вот у них там установка в сознании сидит. По сути, кроме биологических зомби в пору говорить о психологических… Что? Хотите спросить, что такое «установка». Это алгоритмы поведения, прошивающие сознание.

Есть несколько замечательных комедий, построенных на эффекте установки.

Например, организаторы все перепутали, и в то место, где должен выступать кандидат в президенты привезли фрика из психушки, а к врачам, которые должны провести консилиум по фрику, привезли психа.

Тот изо всех сил пытался убедить в своем бреде избирателей, а они лишь хлопали и кричали, думая, что так и надо.