Чтение онлайн

Как только я об этом думаю, внизу расцветает боль – не острая, но неприятная. Дилан останавливается и с тревогой смотрит на меня.

– Ты как?

Я киваю, храбрясь. Я справлюсь.

– Нормально. Продолжай.

И как только он начинает продвигаться дальше, я больше не уверена, что хочу, чтобы он продолжал.

Потому что это больно.

Нет, не так – это МАТЬ ЕГО, адски больно!

– Боже, прости меня, Руби, – уткнувшись в мою шею, бормочет Дилан, безошибочно поняв все по моему – обескровленному, вероятней всего – лицу. Искаженному от боли лицу, хотя я и стараюсь всячески себя не выдать. Хотя бы не кричать, плотно сжав губы.

Не выдержав, я все же стону и вовсе не от удовольствия.

– Мне остановиться?

Дилан пытается отстраниться, но я сжимаю его плечи, не давая этого сделать.

– Нет! – протестующе кричу я.

Он с ума сошел?! Я не хочу проходить через это снова!

– Пожалуйста, не останавливайся, – тише умоляю я.

Через несколько мучительных мгновений, в течение которых мне кажется, что внутри меня все пылает, Дилан полностью во мне. Он не двигается, давая мне возможность привыкнуть к ощущениям. В состоянии покоя боль постепенно слабнет. Когда она становится терпимой, он начинает осторожно двигаться.

Ощущения не самые приятные, но это больше не похоже на пытку.

Я знаю, что Дилан себя сдерживает и благодарна ему за это. То, как он не хочет причинять мне боль, трогает меня в самое сердце.

Прижавшись к нему коленями, я нахожу его губы и целую, языком проникнув в рот. Он отвечает мне с таким пылом, что, несмотря на жжение внутри, я вновь чувствую, как возвращается желание. Но когда Дилан делает последние толчки и кончает, радуюсь, что это закончилось.

ДИЛАН

– Вот, держи.

Я приношу Руби бутылку Гаторейда и с беспокойством поглядываю на нее. Она все еще немного бледная – я чувствую свою ответственность за это. Надеюсь, ей не станет хуже. Не удивлюсь, если после этого она больше не захочет заниматься сексом со мной.

Коря себя за то, что причинил ей боль – пусть и ненамеренно – кусаю себя за внутреннюю поверхность щеки. Предполагается, что первый секс для девушки – небольшое удовольствие, но стоило мне увидеть это выражение муки на лице Руби, как почувствовал себя полным мудаком.

Может я был недостаточно осторожным? Мог ли я сделать все не таким болезненным для нее?

Что, если она уже пожалела, что рассталась со своей девственностью со мной?

Несмотря на мой довольно большой сексуальный опыт, с девственницами я почти не имел дел. Если совсем откровенно, в моей жизни была лишь одна такая девушка, для которой я стал первым. Но тогда я и сам был не так чтобы опытным любовником. В тот раз было проще. Немного неловко, беспокойно, но девушка не выглядела так, словно в любой момент свалится без чувств.

Руби подносит бутылку к губам и делает несколько глотков, а я пялюсь на нее, не зная, что сказать и с чего начать. Давно уже не чувствовал себя так неуверенно.

– О чем думаешь? – склонив голову к плечу, спрашивает она.

Хм… Не похоже, что она злится или что хочет откусить мне голову за причиненные страдания.

– Думаю, что ты больше никогда не захочешь заниматься со мной сексом, – брякаю я.

– Что?! – с ее губ срывается удивленный смешок.

Я жму плечом: это может и глупость, но я бы не стал ее винить.

– Это явно было хуже, чем ты ожидала, – бормочу я, разглядывая ее лицо – кажется, к нему постепенно возвращается цвет.

– Не хуже – может, больнее, – признается она с застенчивой улыбкой.

Уверен, она храбрится. В какой-то момент я видел блеск слез в ее глазах и это не то, чего ты хочешь, отправляясь с девушкой в постель.

– Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Нормально. Нет, правда! – настаивает она, когда на моем лице отражается недоверие. – Я в порядке, Дилан. Боже, не надо думать, что я рассыплюсь, – закатив глаза, ворчит Руби.

– Что случилось? – заметив, как она вдруг сникла, хмурюсь я.

Руби смотрит вниз, на свои руки. Ее точно что-то беспокоит.

– Ты не жалеешь, что мы… это сделали? – Она несмело поглядывает на меня. – Знаю, это было не то, к чему ты привык, но так не всегда будет. Я освоюсь и…

– Эй, ты чего?! – догадавшись, к чему это она, перебиваю я и, потянувшись к ней, обхватываю ладонями ее лицо. – Даже не думай об этом! Все хорошо, слышишь? Вообще не беспокойся из-за меня. Мне жаль, что тебе было больно, но я ни о чем не жалею.

И я ничуть не лукавлю. Потому что несмотря ни на что, мне было хорошо с ней. Может в какой-то степени это делает из меня эгоиста, но я уже хочу повторить то, что мы делали. Без той части, где ей больно. Я хочу, чтобы Руби было также хорошо и мы оба могли испытать удовольствие. Потому что есть столько вещей, которые я хочу проделать с ней.

Мои слова вызывают улыбку облегчения на ее лице. Сократив расстояние между нашими лицами, Руби касается своими губами моих. Мое тело отзывается на это невинное прикосновение, но я мысленно себя одергиваю.

Сейчас не время.

– Надо сменить простынь.

Руби еще раз целует меня, и, вздохнув, отстраняется. Я предлагаю ей не беспокоиться об этом, обещая, что позже все сделаю сам, но она непреклонна. Мы поднимается с кровати – на серой простыне осталось небольшое количество крови. При виде нее щеки Руби розовеют и она торопится стянуть простыню с матраса.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбаться от того, как она суетится.

– Отнеси ее и поставь на стирку! – заявляет Руби, пихнув смятую простынь мне в руки.

– Сейчас? – уточняю я. Мне правда надо немедленно топать в подвал, чтобы поставить стираться одну простынь? – Может, я просто положу ее в свою корзину с грязным бельем и потом постираю?

Мое предложение приводит ее в возмущение.

– Кто-то может ее увидеть! Я не хочу, чтобы кто-то посмотрел на простынь и догадался, что я лишилась девственности на ней!

– Думаешь, кто-то станет копаться в моем грязном белье? – сомневаюсь я. Кажется, она слегка перегибает.

– Я не знаю! – Она разводит руками. – Это же студенческое братство. Вы наверняка делаете всякие дикие вещи здесь.