Чтение онлайн

— А ты, леди Рутхел, продолжай беседу, мы тут о своем, — изобразил из себя саму невинность футуролог.

— Ага, так и поверила, — я села на койке, потянулась. — Не знаю, как вы, а я скоро возненавижу все эти поезда. Уже и не помню, когда последний раз в нормальной кровати спала. Хотя нет, помню. Только поспать мне тогда не дали, потому что одна полоумная красавица изобразила истерику и попыталась расцарапать мне физиономию.

— Ну, я не удивлюсь, если таких красавиц было за сотню в твоей жизни, — Ридик продолжил отбивать ритм зубочисткой.

Я фыркнула:

— Если это комплимент, то идиотский.

— А еще леди! — Притворно возмутился парень.

— Да ну тебя!

Предстояло ехать более двух суток в то место, которое считалось раем в этом мире. Мир, мирок… взять в ладони шарик, как драгоценность, как что-то хрупкое и нежное, чувствительное к малейшему воздействию. Подуешь легонько, а ураганы уже сотрут с его лика целые города и селения, обветрят заснеженные вершины, взбурлят моря и океаны. Это не алмаз, что стоек и тверд.

Алмаз…

Потянуло под сердцем неизведанной жилкой, царапнуло когтем. Черный бриллиант ждал, терпеливо и стоически, той минуты, когда мог лечь в теплые ладони, что защитят от всех бурь и ураганов мира, что удержат бережнее, чем самый хрупкий мирок.

«Так ты его любишь!»

«Кого?»

«Арвелла этого. Ты его любишь, вот почему ты тогда уступила мольбам Эллис».

В этом мире есть хоть кто-то, кто не станет начинать бессмысленных разговоров о тех вещах и людях, к которым я не желаю иметь никакого отношения?

«Неправда. Я этой ящерице разноглазой крылья-то еще пообломаю. На всю свою жизнь запомнит, как против воли под венец тащить! Я, как только мы вернем этого придурка, пошлю его так, как никто еще не посылал. И вообще, чтобы я не слышала всех этих сопливых бредней от тебя. Уяснила».

«Логика у тебя потрясающая: сначала спасать, затем посылать… Ладно, не кипятись, все я поняла. Не хочешь признавать — дело твое».

Я лишь стиснула зубы.

Что же произошло тогда, еще в том мире? Что стало мостом между реальностями? Мерцали звезды над головой, то ли как пыль, то ли как штрихи. Так звезды не мерцают, когда просто лежишь и смотришь. Но если едешь или как-то движешься, то тоже не похоже. Нет, это напоминало что-то другое, совсем простое. Звезды. Запах моря. Когти, оставившие на боках рубцы, от которых вряд ли удастся избавиться. Это скверно, это несколько может все усложнить в дальнейшем…

«Ты не должна вспоминать. Даже не пытайся. Как только ты вспомнишь или догадаешься, случится кое что очень ужасное».

«Что? Что случится?»

«Я не могу тебе сказать. Если я как-то озвучу, это может спровоцировать твой мозг, твою память. И тогда уже невозможно будет ничего исправить. Просто забудь про этот кусок».

«Я не могу. Мне снятся сны. Я иногда боюсь даже заснуть из-за них».

«Теперь я с тобой. Их больше не будет. Я смогу сделать так, чтобы тебе больше ничего не снилось не из прошлой жизни, ни из того, о чем нельзя вспоминать».

«Из прошлой жизни?»

Я похолодела, судорожно сглотнула. Юси знает все то, что известно мне. Значит, все махинации, все преступления, все то, что было ранее?

«Да. Но срабатывает твоя собственная психологическая защита, поэтому ты не помнишь этих снов. И да, я действительно все знаю. Благодаря тебе умерли семнадцать человек. Еще шесть умрут, если Андрей соврал о препарате. Ты отвратительна и бессердечна. Ты эгоистична и равнодушна. Тебе плевать на людей. Они, их жизни стоят меньше, чем кучка побрякушек. Ты — убийца. Не просто воровка или мошенница, а самая настоящая убийца. И их лица ты видишь почти каждую ночь. Да, они не были ангелами, и их руки тоже нечисты. Например, тот, седой, Голубев который, отдал свою почку дочери и анонимно вносил пожертвования детскому дому. Но ты предпочла этого не заметить. Крестовский поддерживал университет и давал возможность студентам получать нормальное образование. Теперь университет обнищает и станет просто еще одной шарашкиной конторой. Дяченко был единственным достойным конкурентом насквозь коррумпированному Гришко. Ты все это знала, ты подмечала каждую деталь, когда выходила на охоту, но предпочитала не думать о таких вещах, заменяя факты образом вожделенных драгоценностей. Ты чудовище, Белотырь Каролина Игоревна».

Горькая усмешка искривила мои обветрившиеся губы.

«И что, Юси, жалеешь, что попала в тело такой твари? Почему не покинешь меня? Так хочется испытывать ощущения, что рада даже такой оболочке?»

«Нет, Карма, не жалею. Ты ценой собственной жизни готова была спасти Ридика. И ты спасла его. Ты пыталась оправдаться, не признаться самой себе, укрыться от правды логическими объяснениями и представлениями о выгоде. Но, на самом деле, ты стала превращаться из расчетливой сволочи в человека. Ты можешь сколько угодно считать это слабостью и бесхребетностью, но ты, Карма, просто становишься человеком».

— Что это с ней? — Донесся сквозь обвинения Юси напряженный шепот свесившегося с полки Уэлла. — Плачет?

— Не трогай ее. — Также тихо ответила Рада.

Я плачу? Да я никогда не плачу, я уже забыла, что это такое и не желаю даже вспоминать. Нечего тут врать! И я, проведя тыльной стороной ладони по щеке и виску, медленно опустила руку на простыню.

Она стала неожиданно мокрой.

Глава 24

Духота изнуряла, убивала малейшее желание что-либо делать. Даже мысль о том, что нужно набрать текст, казалась чем-то сродни подвигу. А ж просмотр почты, передвижение пальцев по клавиатуре, управление манипулятором, так все это вообще казалось чем-то сверхъестественным. И я не знаю, каким чудом мне удавалось все это проделывать.

— Я здесь умру. Прямо сейчас.

— Это еще сезон дождей не начался, так что радуйся и не ной, — Рада была равнодушна и к жаре, и к духоте.

На границе пришлось заплатить заметную сумму, чтобы таможенники позволили провезти некую полоумную и немую леди. Вервольфы долго по-собачьи принюхивались, цеплялись, но все же сдались при намеке на договор с помощью денег. На второй границе сгорела еще одна пачка инстедов. Зато я поняла, что во мне умерла блестящая актриса.

— Сигна новая готова к приезду будет. Нужно только найти материал подходящий и терминал, — проворчала вампирша, глядя в спину довольным таможенникам. Еще бы им не быть такими довольными, куш-то сорвали приличный.

Пластик, тот самый, разыскали далеко не сразу. Рада бойко сновала вдоль лавок, внимательно всматриваясь в лица и изредка контактируя с отдельными торговцами, Уэлл огромными глазами поглощал новую сторону мира, а любопытный Ридий самым натуральным образом страдал от незнания царящего как в самом Осар-Бихти, так и по всей Бадии, языка.

Я тоже страдала, но — от непривычной жары.

Осар-Бихти действительно поражал воображение. Яркий, красочный, будто сошедший с ярких туристических буклетов, он был многолик и непостоянен. Тянулись к небесам оплетенные зеленью полуразрушенные небоскребы, оставшиеся в наследие от древних, поражали роскошью и помпезностью головокружительные виллы, ужасали грязью и смрадной вонью трущобы, замирало сердце при взгляде на кружевные белоснежные дворцы и томительно что-то мелодично перебиралось в душе, когда волны нежно облизывали берег. Этот город был создан для ночных феерий и красавиц всего мира, он не мог существовать без многоголосия и столпотворения, он умер бы без льющейся со всех сторон музыки и карнавальных зрелищ, он угас бы без завораживающих уличных танцев и проворных рук, ловко обчищающих карманы незадачливых туристов. Каждый ручей, каждый лист пышных пальм, каждый искрящийся на свету камень шептал, утверждал, настаивал, что это и есть рай, где ангелы на время снимают нимбы, а черти отставляют в сторону вилы.

Подшитый переводчик довольно быстро подстроился под новую речь, звучащую то ли пересыпью мелкой гальки в прибойной волне, то ли шелестом соскользнувшего шелка с бархатного плеча томной дивы.

Разменянные не с первого раза инстеды стали звонкими шалишами, распечатанный терминалом документ на имя Даризы Лотунг на вид ничем не отличался от предыдущего, настоящего. Я почувствовала что-то сродни грусти, перестав быть Кармой Рутхел. А ведь не так уж и скверно звучало, на самом деле.

Теперь же Рада терзала Скрибер и надежных людей в поисках информации о недостающем камне из ожерелья «Вдовьи слезы», мужская половина команды украдкой лезла в игровые сети, а я мучительно перечитывала набранные Гарором строки. Молодой король выступил со скорбной речью, глубоко сожалея о несчастье, случившемся с четой Рутхелов. Равид Мирный со слезами на глазах был вынужден заявить о том, что он не может оставить страну без хранителя более, чем на десять дней. Поэтому, если в течение этого срока не будет никаких вестей о господине Рутхеле, то за час до полуночи ему придется начать проведение Переменного Собрания.