Чтение онлайн

– Спроси, что ты хочешь, Саша, – мягко сказал Виталий Сергеевич.

Он что, умеет читать мысли? Или у меня что-то отразилось на лице, а старый мент заметил?

Я вздохнула и сказала:

– Я подозреваю, что и моя сестра тоже… Младшая. Она-то наверняка попробовала для остроты сексуальных ощущений. Ей не нужно выдерживать долгий рабочий день. Но я хотела бы…

– В клинику? Я поговорю со своими знакомыми. Но ты сумеешь убедить ее прийти хотя бы на осмотр?

Я вздохнула. Уверенности в этом у меня не было. Был еще один вопрос к Виталию Сергеевичу. Ведь Сеня-то и пьет здорово. Когда я перед отъездом в Амстердам была у него в больнице, он у меня на глазах выхлебал такое количество виски… Виталий Сергеевич пояснил, что одно другому не мешает. А в отсутствие наркотика иногда так накачиваются… Всем, что попадет под руку. Сеня-то еще благородные напитки потребляет.

Внезапно в приемной послышалась какая-то возня, Люсин визг, мужской мат. Я посмотрела на экран. Ко мне рвался Шубаков, и на этот раз с Люсей он не церемонился. Но и она не давала себя в обиду и, как могла, старалась оградить мою дверь.

– Мишаня, – сообщила я Виталию Сергеевичу. – Настроен по-боевому.

– Давай уж сразу все решим, – сказал начальник службы безопасности.

Я крикнула Люсе в микрофон, чтобы запускала, подумав, что Виталий Сергеевич прав: не надо убегать от дел и проблем, лучше уж решить все сразу.

Компания в приемной – а Шубаков прибыл в сопровождении двух молодцев – резко дернулась, Мишаня с Люсей отцепились друг от друга, Шубаков поправил костюм и прошел ко мне. Молодцы остались в приемной, Люся как ни в чем не бывало опустилась за секретарский стол и принялась поправлять прическу.

– Вернулась? – с порога спросил Шубаков. – Как тебе Гамбург?

– Во-первых, здравствуйте, – произнесла я совершенно спокойным тоном и протянула руку для поцелуя.

Шубаков секунду подумал – и облобызал ее, а потом опустился во второе кресло для посетителей. Виталий Сергеевич остался с нами.

– Как там Катенька поживает? – продолжал Шубаков.

Виталий Сергеевич посмотрел вначале на Мишаню, потом на меня, но ничего не сказал. Я только пожала плечами, не говоря ни да, ни нет. Я не могла быть уверенной, знает ли Шубаков точно, чем я занималась в Гамбурге, или пытается играть вслепую.

– Мы тут все стоим на ушах, – продолжал Мишаня. – А Сашенька по Европам разъезжает. Сеня в больничку залег, затихарился, пускает к себе только Веру Николаевну, посадил горилл под дверью, врачи на моих людей шипят, мол, больному покой нужен. Сердце у него, видите ли. Ну хоть ты вернулась, красавица.

– А откуда такой ехидный тон? – спросила я.

И тут Шубакова прорвало. Орал он долго, мы с Виталием Сергеевичем молча слушали, пытаясь в бессвязном потоке гнева уловить суть. Но человеку следовало выпустить пар – чтобы потом с ним можно было разговаривать нормально и принимать вместе какое-то конструктивное решение.

Из потока очень колоритной речи Мишани, снабженной всеми мыслимыми и немыслимыми русскими народными эпитетами, я поняла, что камчатские по заданию Юрия Леонидовича Цыганова решили обследовать дом, последним официальным хозяином которого был Денис Березов, или Береза, правая рука Шубакова, погибший в перестрелке с теми же камчатскими в доме шубаковских должников Артема и Аллы Могильных, когда я с детками, младшей сестрой и Храпом сидели в погребе под тем самым домом.

«Бандитский домище», как его именовала бабулька из поселка, на окраине которого он стоял, служил одной из шубаковских баз, а в его подвале располагалась печатная мастерская, где штамповались фальшивые деньги на купленном в Германии оборудовании. Правда, наши умельцы его немного усовершенствовали – оно ведь изначально предназначалось несколько для иных целей. Конечно, Шубаков не сказал все это открытым текстом, но я, знающая ситуацию в общем и целом, а также ряд частностей, смогла додумать остальное.

Мастерская, конечно, работала не круглосуточно: сырья пока было недостаточно, да и у Мишани имелось лишь два печатника высокой квалификации, которые были не только знатоками своего дела, но и доверенными лицами. В отсутствие рабочих в дверь мастерской закладывался хитрый механизм – только рабочие и знали, как его отключить перед тем, как войти внутрь. Механизм был предназначен для предотвращения несанкционированного вторжения – и сработал. И дом, и мастерская со всем оборудованием взлетели на воздух – вещественные доказательства оставлять не следовало. Взлетели на воздух и те, кто проявил излишнее любопытство, в частности – Димка, по которому теперь убивалась наша бухгалтерша. У меня на языке вертелся вопрос о здоровье Расторгуева, но я не решилась спросить про него у Шубакова, чтобы не вызвать новый взрыв гнева – Мишаня уже начинал остывать.

Оборудование было жалко – стоило-то оно недешево, напечатанные деньги (а там имелись и запасы готовой продукции) – тоже. Как и дом, в который были вбуханы немалые средства. Шубаков искал виновных. Одной из подходящих фигур, по мнению Мишани, конечно, была я.

– Это ты влезла куда тебя не просили! – орал он. – Это ты…

Он обвинял меня во всех смертных грехах. Я внимательно посмотрела на Шубакова и задумалась: а не под «дурью» ли он? После разговора с Виталием Сергеевичем я вообще не знала, что про кого можно предположить. Пора, пора мне научиться определять, кто колется, а кто нет – по глазам, поведению, речи, чему-то там еще. Ведь не будешь же поднимать рукав и искать следы от уколов? Да и следы эти могут быть не только на локтевом сгибе… А если человек только нюхает? Уроки, что ли, частным образом взять у какого-нибудь врача-нарколога? У знакомых Виталия Сергеевича, например. Надо будет поговорить с ним на эту тему после того, как уйдет Шубаков. Пусть меня научат. Покажут учебный фильм или что там у них есть. В клинику пригласят. Я хорошо заплачу. Ведь знание – сила. Учиться-то всю жизнь приходится, если хочешь оставаться на гребне волны. Могла ли я подумать лет пять назад, что мне понадобятся такие знания? Да ни в жизнь! Засмеялась бы, если бы мне кто сказал, что соберусь брать уроки у нарколога.

Я углубилась в свои мысли и не слушала Мишаню. Виталию Сергеевичу последний тоже надоел, и он решил, что Шубаков уже достаточно выпустил пар.

– Ты закончил? – спросил он совершенно спокойным голосом.

– Чего? – воззрился на него бегающий по моему кабинету Мишаня, который не мог долго сидеть на месте.

Шубаков остановился, замер и уже хотел снова открыть рот, но Виталий Сергеевич его опередил:

– Хватит, Миша. Покричал, и достаточно. Мы с Александрой Валерьевной не страдаем дефектами слуха. Сядь, кофейку хлебни, Людмила Сергеевна сейчас нам горяченького сварит…

Я тут же позвонила Люсе и попросила принести кофе.

– Ты готов говорить спокойно? – обратился Виталий Сергеевич к Мишане.

Тот помолчал секунд десять, взглянул на Виталия Сергеевича, на меня, усмехнулся и ответил:

– Готов.

– Вот и прекрасно, – так же спокойно продолжил Виталий Сергеевич. – Чего ты хочешь, Миша?

Шубаков расхохотался. Я опять внимательно посмотрела на него: наркоман или нет? Или просто псих? Ведь открытым текстом не спросишь.

Мишаня бросил взгляд на меня, потом перевел его на Виталия Сергеевича, затем опять посмотрел на меня. Появилась Люся с горячим кофе. Пока она находилась в кабинете, мы все не открывали ртов, но мужики не могли не коситься на ее пышный бюст.

Шубаков снова взглянул на меня, на Виталия Сергеевича, затем глотнул кофе. Мы с начальником службы безопасности какое-то время молчали, потом Виталий Сергеевич снова подал голос:

– Зачем пожаловал, Миша? Мы-то вроде бы как на своих рабочих местах, а ты вот в гости зашел…

– Я как раз и зашел поговорить о нашей совместной работе, – в тон Виталию Сергеевичу ответил Шубаков.

Я решила не высовываться, пока не спросят.

– Выяснить, какие дальнейшие планы у фирмы, у Александры Валерьевны лично, – продолжал Мишаня. – Мы ведь не чужие? И знакомы не первый год. И мой интерес в вашей фирме имеется. А Александра Валерьевна тут недавно с Юрием Леонидовичем познакомилась. Насколько мне стало известно, подумывает к нему под крылышко перебраться.