Чтение онлайн

Мы приглашали ее в различные наши загородные поездки, чтобы она меньше скучала, и нам было очень приятно проводить с ней время.

Я решила поговорить с ней. Катя, рыдая, жаловалась мне:

— Почему, ну почему я не могу выйти замуж за Артура и быть счастливой, как все?!! Кто дал право так жестоко, так бессердечно распоряжаться моей судьбой, моими чувствами, моей жизнью?!! Если я даже уеду, ведь моя жизнь окончена… Я нигде не найду себе покой, я просто сойду с ума. Чтобы предотвратить худшее, — сказала Катя, — я должна уехать!

И она обратилась к первому секретарю посольства П. Г. Каспарову с просьбой немедленно отправить ее в Москву.

— Вы с ума сошли, — ответил ей Каспаров, — вы единственный секретарь, знающий испанский язык, я этого сделать не могу.

— Он не может отпустить меня. А я могу?!! Разве кто-нибудь знает, чего мне стоит просить об этом! Большего наказания мне никто не в состоянии придумать.

Я обратилась к мужу:

— Посоветуй, Кира. Как и чем можно Кате помочь? Она действительно находится в ужасном состоянии. Для нее это трагедия.

— Я понимаю, — отвечал Кирилл, — но ведь в посольстве сейчас нет ни одного человека, с кем можно было бы поговорить, посоветоваться.

Из Москвы пришел отказ.

И вскоре Катя затихла, начала избегать всего, кроме работы. Она жила в том доме, который мы снимали для школы. Здесь я часто встречала ее. Однажды я зашла к ней:

— Как дела, Катенька? Я вас давно не видела.

— Нина Ивановна, умоляю вас, никому ни слова. Я решила свою судьбу сама. Я жена Артура. Я счастлива, а что будет дальше — не хочу об этом думать. Но очень надеюсь, все обойдется благополучно.

Катя действительно была счастлива, она расцвела, стала так хороша, женственна, а у меня только сжималось сердце от страха при мысли о том, какова будет развязка этого романа.

Прошло несколько месяцев, посольство жило своей обычной повседневной жизнью, Катя так ушла от всего, что даже не заметила, как на нее надвинулась гроза и грянул гром. В посольских кулуарах заговорили: Катя беременна, ее вызывают в Москву.

Наступило как будто полное равнодушие к советскому посольству.

Кончились встречи, многолюдные приемы, обеды — даже День Победы 9 Мая 1945-го года, прошел почти незаметно, тихо и грустно.

Богатые эмигранты и бизнесмены надеялись, что после окончания войны все в мире должно измениться. Измученная, усталая Россия будет нуждаться во всевозможных товарах, в иностранном капитале; она будет стремиться расширить торговлю, откроет концессии. И они, как люди зарекомендовавшие свою лояльность Советской власти, сумеют выгодно пустить в оборот свои капиталы.

Еще во время войны многие спрашивали:

— А в каких товарах больше всего нуждается Советский Союз?

Одни собирались экспортировать туда готовые вещи, мануфактуру, другие — кожу и кожаные изделия. Завоевывая симпатии советского посольства, они стремились завоевать первенство на «бизнес». Это же давало им приоритетное право на покупку того небольшого количества товаров, которые в то время вывозил Советский Союз: меха, ковры, икру и драгоценные камни.

Эти попутчики особенно сильно увивались вокруг посольства.

Но после окончания войны, почувствовав, что их надежды не оправдались, они быстро увяли и все реже и реже стали посещать советское посольство. И все откровеннее и чаще давали понять, что с Советским правительством каши не сваришьи все как было до войны, так и осталось.

Основная же их торговля шла с США, значит, и держаться надо было США, а дружба с Советами, могла только повредить этому. Да и политика начала быстро меняется. США — сильное государство, и портить с ним отношения не стоило. Так сразу все они и отвернулись от Советского Союза.

Наиболее упорная в своих стремлениях группа эмигрантов возмущалась поведением первой. Они ругали их на чем свет стоит за их неустойчивость, за их жажду к наживе и с неослабевающим рвением стремились в Советский Союз.

И многие, многие из них, распрощавшись с теми странами, которые приютили их, вернулись в Советский Союз. Как поступил с ними позже Сталин, это уже вторая статья.

Какой-то умник подсказал ему, что у нас нет пленных, а только предатели, и наши милые союзнички, которые так яро боролись вместе с советским народом против гитлеровского мракобесия, ловили и отправляли Сталину на расправу, на верную гибель даже абсолютно невинных, — я не говорю о многих предателях — такие тоже были, и для них существовали суд и судебная расправа, — но с ними вместе шли миллионы чудом спасшихся, совершенно невиновных военных! Истории, видно, суждено было сыграть еще одну злую, горькую кровавую шуткус русскими победителями. Вот почему никто, ни одна душа, ни одна организация даже не пикнула против сталинского послевоенного произвола!!!

Однако многие друзья Уманских, искренне потрясенные их гибелью, старались не потерять контакт с посольством. И мы невольно очутились в центре внимания. Нас приглашали повсюду, но мы старались в основном бывать там, где это требовалось по долгу службы Кирилла.

Муж замещал торгового атташе Малкова. Я преподавала в школе (для детей служащих советского посольства), в организацию которой я вложила много энергии, так как школы при посольстве до нашего приезда не было. К своей работе, где я преподавала все предметы, кроме русского языка, который преподавала З. А. Батюшкина, я относилась с глубокой любовью.

С иностранцами мы вели себя так, что меня часто спрашивали:

— Скажите, все любят Советскую Родину так, как вы?

— Да, все, кого я знаю, — отвечала я.

— Так Гитлер был безумец, если он хоть на секунду мог подумать, что способен победить страну, в которой живут такие люди, как вы.

Наша популярность среди иностранцев была уже такой, что даже один из ответственных сотрудников как-то сказал:

— Вас так часто приглашают на все приемы, что даже мне завидно.

И когда мы, особенно я, после этого замечания стали отказываться от приглашений, он сам просил поехать вместе с ним на прием.

— Что я буду отвечать им, когда будут спрашивать о вас? Что вы больны? Начнут цветы посылать, — весело смеялся он.

Мы с Кирой старались вести себя так, чтобы у иностранцев не оставалось о советских людях такое же впечатление, как здесь изображали нас и наших «Ниночек» в кино.

Ко мне часто подходили и спрашивали:

— Скажите, ваш муж из «бывших»?