Чтение онлайн

— Прям роман. Похоже на свидание.

— Я тоже так думаю. Они такие милые.

— Эта Элизабет на самом деле леди?

— Настоящая баронесса. Кроме городской квартиры над антикварным магазином, она владеет загородным домом. Но хозяйка не любит выезжать за пределы Лондона. Говорит, что там ее угнетают воспоминания о почившем муже.

— Если бы у меня был загородный дом в Англии… Дьявол, пусть даже лачуга, я бы наслаждалась жизнью по полной программе. Хочу рокера — плевать, что думают другие, хочу старика с тростью — мое личное дело. Кстати, ты так и не ответила: с Пашкой что собираешься делать?

Юля отвернулась к слегка запотевшему окну. Нарисовала кривоватую снежинку. Вспомнила, как когда-то вместе с Белецким наряжала дома елку к празднику, а потом он учил ее вырезать из салфеток снежинки. Получалось у Юли не очень, и они дуэтом смеялись над неудачным рукоделием.

У Паши — замечательные пальцы, чувствительные и красивые. Единственное, чего он никогда не делал, так это работу по дому. Берег руки так же тщательно, как свой инструмент. Белецкий обожал свою скрипку, но всегда мечтал о шедевре, если не о Страдивари, то хотя бы Фрамуса [1] . Он говорил об инструменте так, словно именно скрипка, а не Юля, была его любимой. Возможно, ей это не показалось.

— Не знаю, — Юля не лукавила. Она и сама не знала, что теперь чувствует к Белецкому. — Время покажет.

Едва Юля вытащила чемодан и захлопнула багажник, Надя махнула на прощание рукой и укатила по делам. Первым девушку встретил с детства знакомый запах свежеиспеченных булочек с сахарной помадкой, проникающий сквозь старую дверь. Она и сама всплакнула, когда мама крепко прижала ее к груди, причитая: «Девочка моя! Приехала!» Отец с улыбкой ждал своей очереди, чтобы как следует поприветствовать дочь. Но потом не выдержал и проворчал:

— Мать, хватит сырость разводить. Лучше покорми ребенка.

— Да, конечно. Бегу.

Валентина Николаевна еще раз коснулась дочери, словно не верила, что она здесь, рядом, и засеменила в кухню.

— Уже три раза чайник ставила, — сообщил Максим Максимович и обнял дочь, а затем слегка отодвинул, чтобы рассмотреть внимательнее. — И как дорога?

— Спокойная.

— Вот и славно. Погода не очень для полетов. Мы переживали, что твой рейс отменят.

— Я бы все равно нашла возможность приехать.

Перед каждым Новым годом Юля приезжала домой, чтобы отметить его с родителями. Лондонская хозяйка, которая не имела собственных детей, поддерживала девушку в этом стремлении. В ответ на сообщение Юли, что она в очередной раз собирается домой, баронесса чинно кивала и говорила: «Традиции — лучшее, что есть в семейной жизни. Если, конечно, не считать любовь и взаимное уважение». А затем вытаскивала из комода альбом со старыми фотографиями, садилась в кресло-качалку и долго листала страницы, лелея собственные воспоминания.

Отец взял чемодан и легко понес в комнату, которая до сих пор называлась «детской», отмахиваясь от предложения везти поклажу на колесиках. Юля порадовалась, что, несмотря на преклонный возраст, мужчина не утратил былую силу. Поставив чемодан у узкой кровати, Максим Максимович развел руками.

— Ну, что. Устраивайся. Сейчас чай будем пить. Или ты хочешь чего-то посущественнее? Мать борщ сообразила, пельменей налепила и еще чего-то там. В общем, еды на наделю хватит.

Кивнув в ответ на отказ от борща и пельменей, отец ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Юля огляделась. Ничего не изменилось. Даже любимая потертая лисичка с разными пуговицами вместо глаз сидела рядом с подушкой, украшенной кружевом, связанным крючком. Максим Максимович шутливо называл многочисленные салфетки, украшающие их квартиру, мещанством, но Валентина Николаевна упорно плела их, а еще шарфы, береты, безрукавки и перчатки, а потом раздаривала их на праздники. Одну из ее шалей с гордостью и удовольствием носила сама баронесса Элизабет.

Обойдя помещение по периметру, Юля остановилась у окна. Белый от неубранного снега двор с серыми пятнами деревьев и яркими — автомобиль смотрелся неухоженным, и чем-то напоминал бродячего пса. Однако, глядя на ржавые водосточные трубы, девушка чувствовала удовлетворение, смешанное с легкой грустинкой, которое ощущаешь, лишь возвращаясь в родные места после долгого отсутствия.

В этот момент из подъезда в буквальном смысле выкатились малыши и с громкими спорами, но довольно дружно стали лепить снеговика. Стоило им повязать на шею ассиметричному созданию цветастый платок и прилепить к боку метлу, снеговик стал напоминать дворничиху Прасковью — многолетнюю грозу здешних мальчишек и пьяниц. Вспомнив грузную женщину, Юля не сдержала смешок.

— Чайник вскипел. — Юля обернулась на звук маминого голоса. — Принести сюда, или посидим в кухне?

— В кухне, — обняв мать, которая едва доставала ей до плеча, Юля поцеловала ее в гладко причесанную макушку. — А елку уже украсили?

— Тебя ждали.

— Хорошо!

Именно так она себя и чувствовала.

После обеда нагрянула Надя. Вместе с ней в квартиру ворвался морозный воздух и своеобразный, характерный только для этой женщины шум. Казалось, от ее энергии даже воздух искрился электричеством.

— Отдохнула? — Юля не успела ответить, а Надя уже продолжила: — Собирайся. Едем в ресторан. Мне нужен свежий глаз.

— С корабля на бал?

— Не ной. У тебя было достаточно времени, чтобы выспаться. Или посетить салон красоты. Хотя, о чем это я? Ты, и салон красоты… А какая девчонка была! Что с тобой англичане сделали? Одомашнили до неприличия.

— Это не они, — возразила Юля. Имя Белецкого крутилось на языке, но она не стала произносить его при родителях. — Жизнь. Может, я завтра взгляну на все скопом? Ты за ночь еще что-нибудь придумаешь.

— Отговорки не принимаются. Тем более, такие неоригинальные.

— А какие годятся?

— Свидание с интересным мужчиной, к примеру.

— Я еще не успела познакомиться с кем-то новым.

Снимая с вешалки пуховик Юли, подруга подмигнула:

— Новое — это хорошо забытое старое.

— Иди, дочка. Развейся.

Валентина Николаевна тихонько подошла сзади. Погладила Юлю по спине.

— А как же вы с отцом?

— Мы подождем. Иди-иди. И слушайся Надю. Она — хорошая девочка.

— Кажется, в школе ты говорила совсем другое. Что-то типа: «С ней не соскучишься».

— Так я и не отказываюсь. С ней и сейчас не соскучишься, но тебе именно это и нужно. И возьми-ка лучше дубленочку. Я ее проветрила. Ты в ней на Снегурочку похожа.

Юля пригладила руками непослушные светлые кудри и покачала головой.