Чтение онлайн

Вдруг стало так хорошо, что девушка сразу успокоилась. Не хотелось ни думать, ни говорить.

– Ого! А целоваться тоже будете? – неожиданно раздался мальчишеский голос.

– Витя, так говорить не принято. Мы с Маратом только сегодня… встретились.

Рената освободилась из объятий, хоть и не хотела. Смотреть на Марата она не решалась. На мальчика – тоже. Она схватила чистое полотенце и принялась протирать стаканы.

– А что тут такого? В фильмах часто дядя с тетей только знакомятся и сразу целуются. А потом…

– Виктор!

– … спасть ложатся. Марат у нас ночевать останется?

Рената открывала и закрывала рот, пока не нашлась с ответом.

– Я запретила тебе смотреть фильмы по ночам.

– Мама смотрит, а я только одним глазком. Жалко, что… – племянник запихнул в рот кусок пирога, наверное, последний. И завершил фразу: – Марат не мамин одноклассник. Я телик включу, ладно? Скоро Новый год.

Стрелки часов показывали одиннадцать.

Крикнув племяннику «Включай», Рената бросилась в кухню. Вытерла полотенцем щеки, достала из духовки курицу, проверила готовность и перенесла на блюдо. Достала из холодильника заранее нарезанные овощи для «оливье» и принялась смешивать их в миске вместе с майонезом, затем накладывать в салатницу.

Чувствовала, что Марат наблюдает за ней, опершись о дверную раму, но не оборачивалась. Опасалась, что снова разревется.

Устроила истерику. До чего же обидно! Но он тоже хорош. Если бы любил…

Девушка достала колбасу и запеченное мясо, положила на доску, взялась за нож.

– Нат…

– Ты когда фотографию получил: до или после приезда Снежаны?

– После.

А ведь она сама могла догадаться. Пока подруга сестры не уехала, они с Шугаевым еще планировали общее будущее. Возможно, дело вовсе не в фотографии? Что, если Снежана настолько понравилась Марату, что он решил не ждать эфемерного счастья? Риткина подруга – очень красивая девушка. Длинные ноги, ангельское личико, соблазнительная улыбка.

– Гадство, – не выдержала Рената, задев палец ножом.

Что же ей так не везет?

– Перекись есть? – подскочил Марат.

– К дьяволу перекись. – Девушка вырвала руку и сунула ее под холодную струю. – Ты поэтому на ней женился? Из-за фотографии? Или понравилась?

Рената вытащила из шкафа аптечку, достала стерильный пластырь. Попыталась распаковать.

– Кто понравился? О ком ты все время говоришь?

Марат отобрал у нее пластырь, сам заклеил палец. Ната не подняла глаз, когда сказала:

– О жене твоей, Снежане.

Сильные руки снова обвили ее тело. Рената оказалась там, где хотела быть – в объятиях Шугаева. Снова стало так хорошо, что девушка принялась вырываться. Вот только Марат не отпускал.

– Посмотри на меня, – попросил тихо, но требовательно.

– Зачем?

Девушка не хотела снова плакать. И привыкать.

– Натуся, сделай, как я прошу.

Вскинув глаза, Рената, пряча грусть, строптиво заявила:

– Мог позвонить, поинтересоваться, что за хлыщ посмел украсть твою невесту. Не доверял, значит? Или обрадовался, что сбыл меня с рук?

– Все сказала?

Ната кивнула, понимая, что жалобы ее не красят.

– Извини. В конце концов, мы всего лишь беседовали по скайпу. Глупо было надеяться… Я не об этом хотела сказать. В общем, ты имел полное право…

– Мы со Снежаной не женаты. Точнее, никогда не были женаты. – Ната не шевелилась, еще не веря услышанному. Как же так? – Но ты тоже хороша: прислала ко мне липучку с навигационным прибором в голове. Эта девица преследовала меня по всей стране. Ребятам из клуба приходилось прикрывать меня и даже прятать, чтобы твоя Снежана не вцепилась клещами в какую-то часть моего несчастного тела.

– Часть? – выдала Рената и тотчас покраснела с ног до головы.

Фисташкового цвета глаза заискрились смехом. Дьявол дернул ее вцепиться за это слово!

– Пришлось стеречь все, но особенно – безымянный палец на правой руке. Почему ты решила, что я женат?

– Но я видела фотографию в журнале. Ты с ней… – Ната вдохнула, – … целовался. А ниже было написано, что неизвестная в голубом бикини, скорее всего, невеста прежде не замеченного в амурных похождениях одинокого хоккеиста.

– Это она меня целовала. Я не успел увернуться…

– А потом Снежана прислала фотографию в свадебном платье, продемонстрировала кольцо и написала в сообщении, что вы поженились. А ты…

– Что я?

– Ты промолчал!

– Ната, ты же умница. Подумай сама: как я мог прокомментировать эту… этот кошмар, если не подозревал о нем. И чертову газету не видел. Наверное, какое-то местное издание на Гавайях. А ты почему мне не написала, не обругала? И, если ты не забыла, я тоже получил компромат.

Рената слушала и понимала, что Шугаев прав. Если он не женился, то и знать ни о чем не мог. И тут она вспомнила, почему не высказалась ему по этому поводу – если бы решилась, конечно.

– Я не могла. У нас сгорел компьютер. Рита вылила на него чай. Случайно или… Поверить не могу.

Рената прижалась щекой к мужской груди. Как никогда прежде она нуждалась в опоре и защите. Тяжело во всем рассчитывать только на себя. Особенно в тех случаях, когда тебя предают родные. И сейчас девушка цеплялась за Марата, потому что только он оказался рядом, и только на него она могла положиться. Пусть не полностью – пока, но Шугаеву она верила больше, чем сестре. Именно он пришел на помощь, когда Вите потребовался стоматолог. И если он не ушел до сих пор, если продолжает нянчиться с чужим по сути мальчиком и обнимает ее так, словно в мире у него нет более важного дела, значит она ему не совсем уж безразлична.

Ната украдкой вытерла слезу в уголке глаза.

– Все наладится. Обещаю. Только не плачь.

Марат взял в руки ее лицо и начал поглаживать большими пальцами скулы, глядя прямо в глаза.

– Она – моя сестра.

– Так случается. Люди – только люди, и они ошибаются.

– Дважды по одному и тому же поводу?

– По сути – все мы эгоисты, кто – больше, кто – меньше. Настолько преданные и самоотверженные, как ты, вообще редкость.

– Не идеализируй меня. Я тоже эгоистка.

– Это когда же?

– Узнала, что ты достался Снежане, и ругала ее… некрасивыми словами. Вслух.

– А меня? – Ната хотела отвернуться, но Марат не дал. – Я заслужил. Не стесняйся.

– Ты не знал.

– Я не приехал, когда ты нуждалась во мне. Избегал поездок домой долгие годы. Боялся увидеть тебя счастливой. И… Натуся, скажу правду, в первые годы после твоей мнимой свадьбы у меня было много женщин. Прости.

Девушка смотрела на кающегося мужчину и думала не о других женщинах в жизни Шугаева, а о том, что все у них происходит впервые, общие дела, объятия, и даже искренние, пусть и грустные признания звучат совсем иначе, чем во время бесед через тысячи километров с помощью Интернета. Вот так, глаза в глаза, каждое слово приобретает почти ощутимую интонацию и более яркий смысл.