Чтение онлайн

— Если уж заговорили о навозе, — "фетиш" скорчил брезгливую рожу. — То нет ничего хуже дурнопахнущего дерьма. Вы думали я отвечу именно так, но предсказуемым быть… В общем деревня это просто смесь природных запахов, размеренной жизни и развлечений, к которым мы городские не привыкли. Однако променять уютную квартиру с кондиционерами и прочими благами цивилизации на домик в деревне я не готов! Хотя от выхлопных газов меня по-прежнему таращит… — Рома резко ткнул в бок рядом сидящего Макса, который, похоже, мирно посапывал, опустив голову. Этот ушлёпок дёрнулся и покрыл белобрысого соседа парой свирепых матов. Фетишист вручил ему мою игрушку и громко расхохотался, на тормозное выражение лица, с которым он облюбовывал моего мишку.

— Эти дни… А чем они отличаются от дней, проведённых в городе? Люди те же, только ещё и темпераментные, — Он многозначительно так глянул в мою сторону. — Работа… она и в городе есть.

Говорил Макс серьёзно и немного устало.

— Но всё же в городе определённо жить по мне!

— Кто бы сомневался. — Буркнула я, как оказалось во всеуслышание.

— Вы что-то сказали Полина Батьковна? — тут же стреманулся Макс.

— Фёдоровна я!

Наши пререкания заглушил звонкий писк Дины, которая с игрушкой в руках уже делилась своими впечатлениями…

— Это самое отвратительное место! Эти туалеты, это же настоящая дыра! Здесь нет связи, асфальта, нормальных магазинов…

В общем, к концу её речи, которая длилась с полчаса не меньше, все мы преспокойненько сопели во все свои дырочки. Когда "микрофон" наконец перешёл к Марику все, немного, встрепенулись. Однако паренёк отказался давать свои комментарии в жёлтую прессу и передал мишку мне. Признаться хотелось высказать всё и всем. Но вовремя вспомнила, что даже "фетиш" с Максимом не распинались в высказывании собственного мнения. А чем собственно я хуже?!

— Без комментариев… — Единственное, что я смогла из себя выдавить. На этом наше заседание было окончено.

Мои подъемы по утрам бывают двух видов: лёгкие, когда спокойно встаётся с кровати и при этом ещё имеется настроение, ну и тяжёлые, когда буквально сползаешь вниз с кровати и останавливаешься на полпути: ноги на подушке, руки с головой на полу, а туловище по-прежнему болтается где-то между. Так вот конкретно это утро причислялось к последнему. Тело ломило от непонятной боли, голова необыкновенно тяжелая и намертво пригвоздилась к подушке.

В итоге через полчаса мне всё-таки удалось встать и добраться до окна, чтобы раскрыть шторы. Резко раздвинув увесистую длинную ткань в стороны, я увидела довольно необычную картину. С высоты второго этажа я могла лицезреть, как Влада и Паша преспокойненько сидят на крыльце пансионата и о чём-то беседуют. При этом каждый из них периодически потягивал сигарету. Нет, конечно, ничего странного нет в этом, просто именно сейчас в свете солнца на крыльце это походило на романтику, про ту, что так часто описывают в различных романах. И так как данная книга — любовный, юмористический роман, он просто не может обойтись без подобного действа. Впрочем, лично я бы убрала его отсюда, но так как книга в данный момент больше завязана на юморе и моём негативе, то просто необходима смена настроения и декораций.

Итак, они сидели на крыльце пансионата, мирно разговаривая и предположительно любуясь красотами вокруг. Влада, держа в зубах окурок, периодически начинала жестикулировать, рассказывая, по-видимому, что-то мега захватывающее и интересное. Паша внимательно слушал, отвечая в нужный момент. Мне внезапно захотелось послушать, о чём же они говорят. Раскрыв окно настежь, я слегка подалась вперёд и навострила уши.

— Я думаю, мы достаточно отдохнули, — сказала Влада, поднимаясь на ноги. — Продолжим пробежку?

— Ага.

И они побежали, оставив меня в растерянности стоять у окна. Нет мне, конечно, известно, что подслушивать совсем даже неприлично, но я услышала даже меньше, чем хотела!

В моём тематическом календаре чёрным по белому было написано: "Сбор куриных яиц" ниже была написана сегодняшняя дата. Настроение стремительно взмыло ввысь. Да, да курятник и коровник — враг "обонятельных "пекинесов и утончённых дамочек с маникюром.

Все как обычно ждали в холле. Говорливая масса столпилась на первом этаже, готовая, ну или почти готовая, принять свою нелёгкую участь. А сегодня их участь была особенна нелегка. В конце концов, я мастер портить позитивный настрой, которого, к моему сожалению, у них не наблюдалось вовсе.

— Сейчас вас ждёт очередное занятие, — объявила я, не забыв при этом сделать многозначительную мину. Естественно никакого восторга среди толпы не пронеслось. А моё злорадство росло. Знаю, знаю, что причислить меня к лику святых было бы просто оскорбительно (для святых, конечно же).

Итак, я шествовала впереди этой кучи. К сожалению, Саша стоял в конце, так что поговорить особо было не с кем. Правда, чуть в сторонке от меня плёлся Марик. Парень смотрел исключительно себе под ноги. А меня в это время одолевали смутные сомнения по поводу его адекватности, то есть я всегда знала, что всякие эмо они чокнутые. Во всяком случае, об этом часто верещали по телевизору в различных передачах взрослые тёти и дяди.

— Ты всегда смотришь в пол, когда идёшь? — Вопрос бессмысленный и дебильный, но мне позарез нужно было с ним заговорить.

— Ага. — Коротко и ясно.

— Вперёд смотреть не пробовал? — Я с раздражением покосилась на эмо. Нельзя было сказать, что он выглядел совсем забитым и замученным жизнью. Просто…

— Пробовал… — ответил Марк, вдруг кинув взгляд в мою сторону и… боже галлюцинации! Они одолели мой разум! Либо мне напекло головёшку с утра пораньше, либо паренёк действительно слегка улыбнулся… самую малость. И улыбка, похоже, была адресована в мою сторону! — Мне не нравится смотреть вперёд.

— О чём болтаете? — Тяжелый груз внезапно навалился на моё правое плечо. Я накренилась в сторону под тяжестью наглой тушки, которая по-хозяйски обняла меня и бедного Марика за плечи. При этом Макс (а это, конечно же, был он) с силой навалился и притянул нас поближе к себе.

— Вы можете всё мне рассказать. — Прошептал он слащавым голосом.

— Тебе известно, что такое нормы морали и поведения? — В тщетных потугах избавиться от цепких объятий я резко дёрнула правую руку в сторону, угодив ею прямо в живот Максима. Логичнее всего предположить, что морщиться от боли должен парень, но вместо него корчилась как раз я, больно ударив руку. Как оказалось пресс у него был дьявольски твёрдым, всё равно, что махать кулаками в адрес кирпичной стены.

— Какие ещё нормы морали и поведения? Вы тут шепчетесь на глазах у народа, а я просто пресек такое безразличие к чужому любопытству. Ко всему прочему я всего лишь рядовой маргинал, поэтому слово "норма" для меня не больше, чем пустой звук.

— Кто бы сомневался, — сухо отозвалась я, краем глаза всё ещё пытаясь наблюдать за эмо-боем сквозь джунгли торчащих волос Максима. — Неугомонный идиот — точное определение твоей заносчивости и отвратительным манерам.

— Ну, я не стал бы так категорично вербовать меня под это определение. Во мне всё ещё есть золотая жилка гомосапиенсов.