Чтение онлайн

– Я не ненавижу тебя, – отозвалась Эванджелина. Ее сводная сестра совершала ошибки, но Эванджелина начинала верить, что убийство не было одной из них.

Что касается любовного заклинания, которое она наложила на Люка, Эванджелина не могла винить ее. Если уж на то пошло, она даже сочувствовала Марисоль.

Эванджелина жила с тем же чувством вины и страха из-за секретов, которые она хранила. Если бы она только не боялась признаться во всем, они обе могли бы избежать боли.

– Я не стану винить тебя, если ты действительно ненавидишь меня. Клянусь, я не убивала Аполлона, и не околдовывала Тиберия, и не подставляла тебя. Но я знаю, что совершила непростительные поступки. Я заслужила звание Проклятой Невестой.

– Ты не Проклятая Невеста, – мягко сказала Эванджелина.

– Тебе не нужно повторять это. Заклинание, которое я использовала, предупредило меня о возможных последствиях. Вот почему Мойры вмешались в мою свадьбу, почему волк напал на Люка. Я знаю, что мне не следует выходить замуж за Тиберия, – пробормотала Марисоль. – Я постоянно боюсь, что с ним тоже случится нечто ужасное. Но я также продолжаю надеяться, что я достаточно настрадалась.

Марисоль закрыла глаза, и когда она пошатнулась, упала слеза. Казалось, только столбик кровати за ее спиной удерживал ее на ногах. Эванджелина представила, что если она потянет за одну из лент в волосах Марисоль, то ее сводная сестра распустится, точно моток пряжи.

Эванджелина, возможно, и хотела этого раньше, но сейчас она предпочла бы поддержать свою сводную сестру. Она потянулась и обняла Марисоль. Марисоль совершала ошибки, но она была не единственной.

– Я прощаю тебя.

Широко раскрытые, потрясенные глаза Марисоль встретились с глазами Эванджелины.

– Как ты можешь простить меня?

– Я тоже принимала неправильные решения.

Эванджелина сжала в своих объятиях сводную сестру, прежде чем отпустить. Теперь пришла ее очередь нервничать. Но Марисоль заслуживала знать правду. Было несправедливо позволять ей нести на своих плечах всю вину и верить, что Эванджелина совершенно невиновна. Эванджелина не знала, смогут ли они когда-нибудь стать настоящими сестрами, но их раны никогда не исцелятся, если некоторые из них по-прежнему будут отравлены ложью.

– Ты не единственная, кто ревновал, – призналась Эванджелина. – Мне было так больно и обидно из-за того, что ты выходишь замуж за Люка, что я молила Принца Сердец остановить вашу свадьбу.

– Ты – что? – Марисоль резко вытянулась, а ее плечи расправились.

– Я не думала, что он превратит тебя в камень…

– А что, по-твоему, должно было произойти? – выплюнула Марисоль.

Слова ударили, точно пощечина, ошеломив Эванджелину.

– Ты такая эгоистка, как и говорила моя мама. Ты разрушила мою свадьбу, превратив себя в героиню, а меня – в Проклятую Невесту.

– Это не то, что я…

– Ты позволила мне поверить, что я проклята! – Марисоль заплакала, но на этот раз слез не было. В ее глазах плескались два омута гнева.

Эванджелина думала, что Марисоль поймет, и тогда они, может быть, посмеются над этим. Но, очевидно, она совершила большой промах в своих расчетах.

– Марисоль, – позвала Эванджелина с тревогой в голосе. Если ее сводная сестра продолжит повышать тон, стражники за дверью наверняка услышат. – Пожалуйста, успокойся…

– Не проси меня успокоиться, – рассердилась Марисоль. – Я чувствовала себя такой виноватой, а ты все это время делала то же самое, если не хуже. Ты заключила сделку с Мойрой, чтобы проклясть меня.

– Это не то, что я…

– Стража! – закричала Марисоль. – Она здесь! Эванджелина Фокс в моей комнате!

Эванджелина и раньше считала, что Марисоль предала ее, но на самом деле это было не так. Околдовать Люка – не предательство. Предавать было некого. Эванджелина и Марисоль жили в одном доме, но никогда не были сестрами. Никогда не делились секретами, никогда не разделяли душевную боль и никогда не были так честны друг с другом, как сегодня вечером. Но Эванджелине не следовало быть настолько искренней.

– Марисоль, не делай этого, – взмолилась Эванджелина.

Вместо ответа Марисоль опустилась на пол и обхватила свои колени руками, сделавшись маленькой и уязвимой, когда дверь в ее покои распахнулась.

Эванджелина судорожно искала выход, но здесь был только балкон. Она не переживет прыжка, а времени было мало. Двое стражников, за которыми быстро следовала другая пара, ворвались в комнату, с грохотом обнажая мечи и направляя их на нее.

– Она только что созналась в убийстве принца Аполлона, – солгала Марисоль.

– Это неправда… – Эванджелина прервалась, когда несколько стражников набросились на нее, хватая, удерживая и пресекая ее слова.

– Сердце мое! Сердце мое! С тобой все в порядке? – Тиберий ворвался в открытые двери. Он звучал совсем как его брат, находившийся под проклятьем, когда бросился в объятия Марисоль. Эванджелина снова почувствовала себя глупой, поверив, что сводная сестра не околдовала его. Марисоль, может, и призналась в некоторых вещах, но, очевидно, не во всем. Она действительно стояла за всем этим.

– Отведите Эванджелину в мои покои, – приказал Тиберий.

– Дорогой, ты уверен, что это хорошая идея? – Марисоль вцепилась в его руки, превосходно изображая беспомощную девицу. – Не лучше ли отвести ее в подземелье? Запереть там, где она больше никому не сможет навредить?

– Не волнуйся, сердце мое. – Тиберий поцеловал Марисоль в лоб. – Мне просто нужно допросить ее. После я позабочусь о том, чтобы ее поместили туда, где она больше никогда никому не сможет навредить.

Стражники не проявляли особой осторожности, пока тащили Эванджелину в покои Тиберия и привязывали ее к одному из стульев. Забрав у нее кинжал Джекса, они грубо привязали ее лодыжки к ножкам стула, а руки завели за спину, перевязав на запястьях, а затем стянув веревкой, которая проходила поперек ее живота, врезаясь в ребра и затрудняя дыхание.

Тиберий не удостоил ее взглядом, пока ее связывали. Он не обращал внимания, даже когда Эванджелина снова и снова поправляла:

– Клянусь, я не убивала твоего брата!

Тиберий просто смотрел в большой очаг из черного камня и проводил рукой по своим длинным медным волосам, наблюдая, как один из его стражников разводит огонь.

Он больше не был похож на того дерзкого принца-мятежника, которого она повстречала на своей свадьбе. Морщины, которых раньше не было, очертили его рот, а глаза налились краснотой. Сейчас Тиберий не казался околдованным; он выглядел так, будто находился в трауре. И это было хорошо. Если Тиберий действительно скорбит, если в самом деле любит своего брата, как она верила, то захочет узнать, кто настоящий убийца.