Чтение онлайн

— Катенька, принеси мне, пожалуйста, торт и кофе в гостиную, — женщина опустила ложку на стол и уже собралась вставать, но Борис перехватывает ее маленькую ладошку и аккуратно садит себе на колени.

— Ну прости, что испортили тебе ужин, — непривычно мягко говорит он.

Анфиса по-детски дует губы, а Милена поражается тому, как мастерски эта женщина находит подход к ее суровому и непробиваемому отцу.

— Кать, не надо в гостиную, — говорит Борис Владимирович домработнице и та тут же уходит.

— Ну, Фис, — он нежно гладит ее по предплечью и аккуратно выпускает из своих объятий.

— Еще раз заведете при мне эту шарманку — я точно уйду, — в последний раз угрожает мачеха.

— Не злись, — мягко произносит Борис, нежно поглаживая ее по тыльной стороне ладони. — Видишь, я спокоен, — он, подражая Миле, поднимает руки вверх и успокаивается. — Милена, я против всей этой затеи. Как и против твоей работы в «Империале».

— Пап, для меня это не новость, — мягко произносит Мила, улыбаясь краешком рта. — Но ты обещал мне не вмешиваться в мою карьеру, если я выйду замуж за Игоря.

— Это блестящая партия! Он перспективный молодой человек, — с профессорским выражением лица напоминает Борис Владимирович.

— Я знаю, — снисходительно произносит дочка, стараясь не провоцировать конфликт. — К тому же, я его люблю, — лукавит она.

— Это замечательно, — успокаивается он, продолжая гладить руку Анфисы большим пальцем правой руки.

Вечер подходит к концу, краски осеннего солнца переливаются от насыщенного оранжевого до пастельного розового, от глубокого фиолетового до нежного голубого. Ужин прошел достаточно успешно по меркам семейства Сотниковых, ведь никто не убежал из-за стола в слезах, и не лишил кого-нибудь наследства. Милена стоит на террасе, глядя, как небо утопает в красках и задумчиво улыбается своим мыслям. Ей безмерно приятно то, как Анфиса уравновешивает взрывной характер ее отца. Тепло растекается внутри от того, что эта женщина делает его по-настоящему счастливым. С возрастом Борис Владимирович и правда стал мягче, пропала привычная агрессия и необузданная темпераментность, он стал ближе к семье и успокоил своих внутренних демонов. По крайней мере, Миле так казалось.

— Холодает, — раздается мягкий, поставленный голос Анфисы, а затем на плечи Милены ложится кашемировый плед.

— Спасибо, — тихо отвечает падчерица. — Папа уже уснул?

— Да, у него же режим, — с ноткой сарказма произносит женщина.

— Как вы уживаетесь? Ты — сова, он — жаворонок, — смеется Мила.

— О, дорогая, у нас идеальные биологические ритмы — это залог того, что мы не поубиваем друг друга, — хохочет она, постукивая ее по плечу.

— Фис, — нерешительно обращается Милена к мачехе, внезапно переменившись в лице.

— М?

— А тебе никогда не хотелось детей?

— Дорогая, у меня уже есть прекрасная взрослая дочь, — отвечает Анфиса с нежностью в голосе. — И мне кажется, что этого совершенно достаточно. Я счастлива, что у меня есть ты и твой отец.

Мила молча смотрит на мачеху, словно пытаясь проникнуть в ее мысли. Ее лицо выражает смесь любопытства и некоторой тревоги.

— Я, вот, всегда думала, что буду иметь своих собственных детей, — произносит она негромко.

Анфиса понимающе улыбается и обнимает Милену покрепче.

— Дорогая, сейчас медицина творит чудеса. ЭКО подарило миру огромное количество здоровых детишек. Я думаю, что у вас с Игорем все получится.

— Игорь не знает, что я бесплодна, — признается Мила, смотря в глаза мачехе. — Я не знаю, как ему сказать. Я боюсь, что он меня оставит, если узнает правду.

Анфиса нежно обнимает Милену и говорит:

— Дорогая, любовь должна основываться на искренности и поддержке. Ты должна быть честна не только с Игорем, но и, в первую очередь, с собой. Ты действительно его любишь или ты сказала это только для того, чтобы угодить отцу?

— Все сложно, Фис, — девушка опирается о кованные перила и смотрит вниз на толстые стебли колючих роз. — Я знаю, что он — то, что мне нужно. Он идеальная партия, как говорит папа. И я боюсь снова не оправдать его надежд. Но, люблю ли я Игоря? — она на секунду замолкает. — Я и сама не знаю.

— Если ты не уверена в своих чувствах к нему, то, возможно, стоит задуматься о своих истинных желаниях, — понимающе отвечает Анфиса.

— Я мечтаю построить карьеру, хочу стать главным редактором «Империала», хочу стать членом совета директоров, — сокрушается, падчерица, расхаживая со стороны в сторону. — И мне страшно от того, что я не вижу рядом с собой ни мужа, ни детей из пробирки, Фис.

— Не будь так категорична, — возражает мачеха. — Дети из пробирки — это не приговор.

— Я понимаю. Но парадокс в том, что если бы десять лет назад я не встретилась с Каменевым — мне не пришлось бы думать ни о том, ни о другом, — мрачно говорит Милена.

— Хватит себя истязать, — Анфиса присаживается в кресло, сложив ноги в «кембриджский крест». — Десять лет прошло.

— Да, но иногда, кажется, что это было только вчера, — отвечает Милена, смотря вдаль. — Я так много потеряла из-за своей глупости и эгоизма.

— Мы все совершаем ошибки, дорогая. Важно научиться выносить из них уроки и идти дальше.

— Твоя правда, — поджимает губы падчерица и снимает с себя плед. Она складывает его в аккуратный прямоугольник, а затем кладет на соседнее кресло из ротанга.

Когда дверь лифта открывается на семнадцатом этаже, Мила лихорадочно перебирает вещи в своей сумочке, пытаясь найти ключи. Перерыв все, она уже было отчаивается и собирается ехать к Игорю, но в решающий момент эти негодники находятся в небольшом боковом кармане.

С глубоким вздохом облегчения Милена распахивает двери своей трёшки. Она быстро щелкает пультом, чтобы отключить навязчивую сигнализацию. Потом снимает ботильоны и скрупулёзно проходит по ним щёточкой для замши, и ставит их на полку к остальной обуви, бережно хранящейся в специально отведенном для нее стеллаже. Сумочка оказывается рядом с остальными аксессуарами. После этого Мила моет руки и смывает с себя макияж, изрядно поднадоевший за целый день. По мере того, как ватные диски с молочком и лосьоном проходятся по ее коже, от строгого заместителя главного редактора не остается и следа. Блондинка в отражении совершенно не выглядит на двадцать семь лет, в лучшем случае — двадцать два. Это определенно генетика ее матери, ведь даже в пятьдесят та выглядит, как тридцатилетняя Шарлиз Террон.

В просторной квартире много света и воздуха, при этом она не походит на больничную палату, ведь дизайнеры на славу потрудились пять лет назад, когда Мила получила свой первый диплом. Эта квартира была способом Бориса Владимировича выразить девушке свое одобрение. Сотников выбрал просторные апартаменты в престижном районе, где, по его мнению, обитают люди их круга. Как и с прошлой квартирой, Милу никто не спрашивал о ее предпочтениях в дизайне интерьера. Папа отвалил немалую сумму за скандинавский стиль и панорамные окна, которые, к слову, всегда скрыты плотными шторами.