Чтение онлайн

Публичное унижение, горе, отказ семьи от него, одиночество – все это практически убило Макси. Он несколько раз думал о том, что его жизнь ничего не стоит и ее можно прекратить. Поскольку его никто не трогал, и никто с ним не разговаривал, он первые несколько недель просидел у себя в комнате, точнее провалялся. Его эмоции сменялись спектром: сначала горе, потом злоба, потом ненависть, потом принятие, потом спокойствие, а после в голове родился план. Погуглив в интернете, парень понял, что имеет реальный шанс уехать подальше от этого богом забытого места, к морю и солнцу и к новой жизни. И для этого нужно просто закончить школу и получить диплом, а также не бросать тренировки по велокроссу.

Когда в середине лета ему пришли документы о зачислении в Университет, он немедленно собрал вещи, купил билет на автобус, и отправился в долгий путь на побережье. Его никто не вышел проводить и, никто не попрощался с ним, однако горе уже было пережито, нет, не забыто, а, запрятано глубоко в себя, внутри своей души, как личное дело, которое хранится в углу пыльной полки архива.

Было больно, слегка обидно, но, молодой организм и психика спортсмена, настроенная на победу любой ценой, позволила ему найти силу на эту дорогу. Раннее заселение в общежитие допускалось, и, пожалуй, было реальной возможностью спастись от своего прошлого.

Через месяц, когда стали приезжать другие студенты, в комнату к Макси вошел он. Это был высокий, черненький парень, с добрым лицом и светлыми, медовыми глазами. Макси утонул в этих глазах сразу.

– Я, Майки! – Парень пожал ему руку, а от этого прикосновения кожу пробрало какими – то колючими молниями. Но Макси помнил предыдущие отношения, предательства, а потому не был готов к новым отношениям. Он вообще решил не высовываться и быть предельно осторожным в новом месте, чтобы не заработать себе очередную историю.

Однако в университете представителей ЛГБТК2+ сообщества было много, и на этом фоне Макси не был белой вороной. Он был белой вороной в другом – в том, что он, как и один процент его сокурсников, был стипендиатом. Не сказать, что богатые ребята из другого мира, учившиеся тут, и входившие в счастливое большинство, относились к стипендиатам как – то плохо, их просто не замечали. Скорее это были тени, на которые никто не обращал внимания.

Майки влюбился в Макси и стал планомерно его добиваться: он не давил, не был грубым, но его настойчивость и методичность взяла свое: уже к марту парни целовались во всю, а через месяц ни одна ночь не проходила во сне. Обоих парней захлестнули эмоции и чувства. Любовь текла рекой, унося их тела, сцепившиеся вместе. Все было просто прекрасно: учеба у парней шла отлично, их никто не трогал, они вместе занимались шоссейным вело спортом и вошли в сборную университета. Им выдали фирменную одежду и новые, легкие велосипеды.

Дни пролетали незаметно, а ночи тянулись медленно, поскольку время останавливалось. В объятиях друг друга они тонули. Эта любовь не должна была закончиться никогда. Даже ребята из команды, большая часть которых была натуралами, смотрели на них с умилением и завидовали тому счастью, которое было на их лицах.

Такое чувство, что за все в жизни надо платить. Оно иногда появляется у нас, и не всегда в минуты горя, когда мы уже столкнулись с тем, что судьба выставила счет. Нет, иногда в минуты полного счастья человек вдруг резко останавливается и содрогается, застывает, и в его голове проносится мысль: «что, если за такое счастье придётся дорого заплатить?». Конечно, эта мысль долго не держится в голове счастливца и ускользает скоро от него, а потом забывается, до поры до времени.

Такая пора наступила у Макси теплым летним днем, в самом начале лета. Парни, как обычно, отправились на тренировку по шоссейному кроссу. Предстояло проехать несколько километров вдоль линии побережья, по шоссе. Настроение было отменное, и Макси чувствовал состояние полнейшего счастья. Он поехал сзади и наслаждался видом Майки, точнее пятой точки Майки, такой хорошо накаченной и знакомой. Он любил держать руки на его попе, когда тот входил в него сладкими и длинными ночами. Улыбка не сползала с его лица. День стоял погожий, ничего не предвещало беды, пока сумасшедшая иномарка, ехавшая по дороге, рядом с парнями, не пошла на обгон огромного грузовика – лесовоза, резко подрезав его по окончании маневра. Пьяный водитель иномарки не рассчитал полностью маневр и задел грузовик, который отбросил иномарку прямо на обочину.

Вот, перед Макси едет его любимый парень, вот, моргнув, его уже нет. Макси моргнул еще раз, велосипед Майки валялся у обочины. Моргнул еще – шлем Майки летел по воздуху, еще один взмах ресниц – все было кончено. Макси резко затормозил так, что велосипед встал на дыбы на переднее колесо и он сам чуть не перелетел через раму. Понадобилось два прыжка, чтобы взять в руки умирающего Майки. Макси снял свой шлем, его белокурые волосы растрепались, в глазах застыл ужас. Он сидел на коленях и держал в руках голову Майки, которая была вся в крови. Тело парня было изломанно и лежало в неестественной позе: руки и ноги были странно выгнуты под невозможным углом.

Майки не мог говорить, изо рта шла кровь. Он пытался что-то сказать Макси, но слова захлебывались в крови, которая шла у него из горла. Парень давился кровью, кашлял, а в его глазах застыл ужас. Эти светлые, медовые глаза смотрели на Майки и просили помощи, но что он мог сделать сейчас? Почему-то Майки понял, что это конец, он не стал тратить время на слезы, крики и просьбы о помощи: и так было понятно по сирене, гудящей в далеке, что помощь уже едет, но она не успеет. Уже слишком поздно. Да, вот так вот, уже слишком поздно для всего: уже не скажешь последние слова, не извинишься, не посмеёшься вместе. Эти горячие тела не приплетутся вместе уже никогда. Один станет холодным, умрет через несколько минут, другой останется жить, но часть его сердца умрет в этот день, а душа уже не потеплеет.

– Малыш, смотри на меня. Тише, тише, пожалуйста. Все будет хорошо. – Макси стер слезу, которая скатилась из глаза Майки.

– Я тебя люблю малыш, все будет хорошо, поверь мне, а помнишь, как ты увидел меня в первый раз? У тебя было такое забавное лицо, оно выражало такую доброту и теплоту, что я готов был сдаться прямо сразу. Да, прямо вот так. – Макси качался взад и в перед и все смотрел на глаза друга, из которых уходила жизнь. Вот еще одна слеза вытекла из другого глаза, вот он расслабился, лицо разгладилось, а зеленые медовые глаза потухли, навсегда. Майки смотрел в небо пустым взглядом, его лицо было в крови, а Макси сидел там, посреди шоссе, держал его лицо в руках и качался взад, вперед, взад, вперед, и просто смотрел на своего друга, держал в руках уже мертвое тело.

Когда подъехали медики, они долго не могли отцепить парней друг от друга. Когда это получилось сделать, Макси просто стоял над врачами и телом Майки, которое пытались реанимировать. Он просто смотрел, сам он был весь в крови парня, в грязи и в пыли. Он посмотрел на свои руки, они были полностью в свежей крови, которая не успела еще засохнуть, но была липкой и дотронулся до своего лица. Потом стал медленно водить руками по лицу, обмазывая себя кровью Майки, тем самым впитывая его в себя.

За Макси приехал фургон университета и отвез его до кампуса. Новость о том, что пьяный водитель сбил насмерть одного из студентов, участника сборной команды по шоссейному велоспорту, уже дошла до ВУЗа. Несмотря на то, что начиналось лето, в корпусах уже было много студентов. Когда машина Макси подъехала к кампусу, ее обступило куча народу. Макси открыл дверь, и вышел из машины. Увидев его, вокруг наступила гробовая тишина. Парень шел с высоко поднятой головой и смотрел вокруг на все эти лица: его одежда была испачкана и изорвана, а лицо было полностью измазано кровью. Кровь была абсолютно везде. Студенты расступились перед парнем, а он шел, как по красной ковровой дорожке, смотрел на всех по сторонам и ничего не видел, никого не замечал. Он был в глубоком шоке и перед глазами стояли только мертвые глаза друга.

Когда Макси принял душ, у него началась истерика. Он начал трястись и выть, долбя головой о кафель душевой кабинки. От разбития головы его спасли другие студенты, которые вмешались в ситуацию. Где-то месяц Макси лежал в кровати. Он отказывался от еды, пил совсем немного, и постоянно рыдал. В голове крутилась только эта авария и мертвые глаза, которые просили о помощи.

Молодое тело пришло в себя, но не сразу. По началу он вставал, только чтобы пройтись немного, потом все дальше и дальше. Ходьбу сменил бег. Бег сменил велосипед. Макси только так мог отойти от мыслей, которые терзали его голову, только так он мог отвлечься и забыть эти глаза. После того, как он себя изнурял до беспамятства, оставалось только прийти в комнату и упасть. Родители Майки забрали все его вещи и Макси остался в комнате один. Позднее руководство университета посчитало, что к Макси не стоит никого подселять и вовсе убрали кровать, на которой спал Майки. От него осталось только несколько фотографий и память.