Чтение онлайн

— Что ж, в таком случае, пока ваш желудок все еще пытается справиться с чили-бургером, я полагаю, вам не до соленого.

Реймонд оставляет шторы открытыми нараспашку и возвращается к кровати.

— Налить вам чашечку кофе, сэр?

— Было бы прекрасно, Реймонд, — кивает Джей.

Реймонд берет серебряный кофейник и наливает

кофе в фарфоровую чашку.

— Что ж, сэр. Почему бы нам тогда не заменить половинку грейпфрута на стаканчик грейпфрутового сока? — Он берет кувшинчик молока со сливками, наливает в чашку. — Далее вы предпочтете кофе или, возможно, перейдете к горячему шоколаду?

Пока Джей обдумывает предложение, Реймонд берет с подноса ложечку и размешивает сливки в кофе, пока тот не приобретает любимый оттенок мастера Сибринга.

— Пожалуй, горячий шоколад, — с апломбом произносит Джей.

— Значит, решили, — так же театрально отвечает Реймонд. — Предпочтете остаться в постели и досмотреть мультфильм или же выбор горячего шоколада также повлечет за собой перемену обстановки для завтрака?

Джей изображает раздумья.

— Ну, я действительно смотрел «Джонни Квеста». Но можно и встать? — Он поднимает взгляд на дворецкого: — А ты сам как думаешь, Реймонд?

— Что ж, — Реймонд показывает на солнечный пейзаж за окном, — как изволите видеть, стоит приятное и солнечное калифорнийское утро. Если бы жителю Лондона повезло проснуться в такую хорошую погоду, он бы точно не лежал в постели и не смотрел мультфильмы. В такой прекрасный день даже на работу лучше не ходить. Посему позвольте предложить вам перейти в сад, чтобы насладиться горячим шоколадом как подобает? Вы же любите завтракать в саду в компании призрака Джин Харлоу.

Дом, который Джей купил три года назад, в тридцатые принадлежал Джин Харлоу и ее мужу режиссеру Полу Берну, здесь же они оба умерли. И Джей уверяет, что в доме до сих пор обитают их призраки. Даже его бывшая невеста Шэрон Тейт верит, что однажды ночью видела таинственный и жуткий силуэт.

— Реймонд, — величественно заявляет Джей, — ты меня убедил! Я буду горячий шоколад на солнышке, в саду.

— Превосходно, — отвечает Реймонд.

Роман Полански выходит на задний двор дома в Голливуд-Хиллз с роскошным видом на Лос-Анджелес, доступным только для самых успешных резидентов. Спросонья на голове крошечного режиссера бардак, на плечах — шелковый халат, в одной руке — пустая кофейная чашка, в другой — френч-пресс. Пока он лениво идет по мокрому газону, его шлепанцы хлопают по голым пяткам —хлоп-хлоп.

Следом за ним нетерпеливо семенит Доктор Сапирштейн, крохотный йоркширский терьер его жены, названный в честь зловещего педиатра из «Ребенка Розмари», сыгранного Ральфом Беллами. Позже в этом же году, когда Шэрон уедет на съемки в Монреаль, старый друг и гость Романа Войтех Фрайковски случайно переедет Доктора Сапирштейна автомобилем, сдавая назад на подъездной дороге. После Войтех застанет Романа в кабинете, за работой над сценарием его следующего фильма «День дельфина».

— Роман, — робко сказал он. Полански обернулся в кресле, и Войтех признался: — Кажется, я только что случайно убил пса Шэрон.

Лицо Романа исказила гримаса, как у плохого актера в немом кино.

— Ты убил Доктора Сапирштейна! — Он вскочил с кресла и рванул за другом, причитая в паническом ужасе: — Боже мой, что же ты натворил?

Выйдя во двор, он увидел крохотный комок шерсти на парковке прямо перед домом. Схватился за голову и заходил кругами, причитая по-польски:

— Боже мой, что же ты натворил? Что же ты натворил?

Войтеху было жаль, но такой бурной реакции от Романа он не ожидал.

— Извини, это случайно вышло, — сказал он по-польски.

Роман резко обернулся к нему.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты, мать твою, жизнь мне сломал! Она любит этого пса!

— Не переживай, — уверил его Войтех, — я ей скажу, что это я виноват.

— Нет, не скажешь! Она тебя никогда не простит! — заорал Роман и попытался объяснить польскому другу кое-что об американцах: — Ты разве не понимаешь — она американка! Американцы любят своих ебучих собак больше, чем ебучих детей! С тем же успехом ты мог столкнуть с лестницы ее ребенка!

Шэрон так и не узнала, что на самом деле случилось с Доктором Сапирштейном. Чтобы спасти своего друга от гнева и презрения дочери техасского вояки, Роман сказал Шэрон, что Доктор Сапирштейн убежал и, видимо, заблудился или нарвался на койота. На съемках в Монреале Шэрон, лежа в одиночестве в номере отеля, проплакала всю ночь.

Роман опускает поршень френч-пресса — ноль внимания на пса.

Этим утром он не в настроении; у него похмелье, как и у соседа Рика Далтона (с которым он незнаком). Но, в отличие от Рика, он не ушел в запой на всю ночь в одиночестве. Прошлой ночью он и Шэрон вместе с друзьями Джеем Сибрингом, Мишель Филлипс и Касс Эллиот были на вечеринке у Хью Хефнера в особняке «Плейбой». Затем около трех ночи отправились куда-то еще, чтобы перекусить отвратительными чили-бургерами среди подозрительных лос-анджелесских типов (мексиканцев с типичными уличными прикидами и кричаще размалеванными машинами бок о бок с белыми быками-байкерами на шумных мотоциклах). В Европе они завершили бы вечер дорогим коньяком и кубинскими сигарами или спустились бы в винный погребок за двадцатилетним бордо. Но эти инфантильные американцы уверены, что заканчивать вечер маслянистыми чили-бургерами и кока-колой — это клево. Более того, Роман был практически уверен, что эти истекающие жиром бургеры на самом деле никто не любит. Он знал, что их не любит Шэрон, хотя она никогда в этом и не признается. Но, разумеется, все вели себя так, будто то были лучшие мгновения их жизни. Шэрон даже пыталась заказать гамбургер без чили, но Джей и слышать ничего не желал. Так что Шэрон поддалась давлению общества. «Ладно, ладно, ладно, — сказала она продавцу в бумажной шляпе за стойкой. — Мне чили-бургер», — который потом встал тяжелым комом у нее в желудке, и ее тошнило всю дорогу до Сьело-драйв. Роман любил своих друзей-американцев, но его всегда поражала их радость от детских забав — или, как в данном случае, симуляция радости.

Более того, ему всю ночь пришлось изображать вежливость в общении с этим мудаком Стивом Маккуином. Роман и Маккуин на дух друг друга не выносят, но раз Стив — старый приятель Шэрон, обоим приходится терпеть.

В прошлом Шэрон и Маккуин трахались — это очевидно. Роман никогда не спрашивал об этом у Шэрон, но знает: Маккуин из тех, кто не смог бы до сих пор дружить с Шэрон, если бы не трахнул ее пару раз в прошлом. Обычно Роман не переживал из-за подобных вещей. Джей и Шэрон были обручены — они только и делали, что трахались. Да и сам Роман затащил в койку как минимум половину женщин, попавшихся ему на пути. Но Маккуин смотрел на Романа с такой усмешкой, словно хотел подчеркнуть очевидное. «Я трахал твою жену», — говорили его голубые глаза и ухмылка тонких губешек.

Кроме того, Роману не нравится, как Маккуин обращается с Шэрон — например, подхватывает ее на руки и крутится, а она, как маленькая девочка, кричит: «Уи-и-и!» Роман на это не способен физически. И Маккуин об этом знает и поэтому так делает.

«Да он просто мудак», — думает Роман.

Наконец песику надоедает, что коротышка демонстративно игнорирует его уже двадцать минут, и, чтобы привлечь внимание, он начинает тявкать. «Пес этот ебучий, — думает Роман. — Я даже кофе в тишине не могу выпить, этому мелкому тирану все надо испоганить». Он бросает мяч, пес бежит за ним. Доктор Сапирштейн бесит Романа — но Маккуин бесит его гораздо сильнее. Просто этим утром Роман встал не с той ноги. Во-первых, из-за похмелья, а во-вторых, его разбудила Шэрон.

Видите ли, Шэрон храпит.

Запряженный шестеркой лошадей дилижанс «Баттерфилд — Уэллс-Фарго» завернул за угол, на котором стоит обнесенная глинобитными стенами миссия, и загрохотал по пыльной грунтовой главной дороге Ройо-дель-Оро — калифорнийского городка в испанском стиле, в шестидесяти милях к северу от границы с Мексикой. Мощные копыта потных лошадей топтали главную улицу, взбивая в воздух облако бурой пыли.