Чтение онлайн

Она завела машину.

Темнело.

Позади остался городишко, в котором можно было бы найти если не приличную гостиницу, то хотя бы какую-нибудь. Впереди лежала дорога, широкая, гладкая, по которой машина катилась с легкостью. В голове же теснились мысли.

А все-таки влюбленные мужчины глупеют.

И глупеют резко.

Наверное, радоваться надо, что ей, Инге, так и не случилось влюбиться. Только радоваться не выходило.

В какой-то момент она то ли задремала, то ли внимание просто поплыло, но дорога вдруг выскользнула из-под колес, и машину повело. Крутанулся руль, норовя ударить по пальцам. Всхлипнули колеса, зарываясь в грязь, и Ингу бросило вперед. Тут же с тихим хлопком сработала подушка безопасности, вдавив в кресло.

— Твою ж… — сказала Инга, добавив пару слов покрепче. — Надо было успокоиться. Надо было…

Подушка сдулась.

Ремень отстегнулся. И дверь открылась. Наверное, будь скорость выше, все сложилось бы не так благостно, но выбравшись из авто, Инга вынуждена была признать: ей повезло. Поворот в этом месте был резким, а вот знаков, о нем предупреждающих, ей не попалось. То ли сперли, то ли просто не сочли нужным поставить. Дорога-то одна, а стало быть, хорошо известная.

Всем.

Кроме приезжих.

Благо, что поворачивала она на ровном поле, что опять же было совершенно не понятно: к чему было создавать вот этот острый угол, если дальше, преломляясь, дорогая вновь уходила куда-то в поля. Машина, съехав с обочины, застряла. Это Инга поняла сразу, как и то, что сама же застряла с этой вот машиной.

Колеса закопались во влажную землю, и та просела, позволяя автомобилю зарыться мордой в заросли кукурузы. Та поднималась достаточно высоко и в лунном свете казалась вовсе непролазною.

Вспомнился вдруг старый-старый фильм.

По спине побежали мурашки. И пришлось сделать над собой усилие, чтобы не завизжать от страха и злости. И… и почему все вот так?

Инга обошла машину кругом.

Туфли вязли в грязи, и это тоже было ненормально. Лето выдалось на редкость засушливым, откуда вода? Почему её так много-то?

Инга вытащила телефон.

Придется звонить. И… кому?

Олегу?

Не обрадуется. Да и хотелось бы сюрпризом, а если Инга позвонит, то какой сюрприз. Он точно видел статью и придумает опровержение. Или еще что-нибудь. Мужчины — те еще хитрые засранцы. А Инге оно надо? Инга хочет честных переговоров. И стало быть…

— Привет, — Белов поднял трубку сразу, будто только и ждал, что звонка Инги. И она разом успокоилась. В конце концов, Инга ведь не в кино, где в кукурузе прячутся безумные дети. Она… она просто попала в небольшую аварию.

Случается.

Никто ведь не пострадал, включая машину. Она бы, может, и попыталась выбраться, но уж больно земля мягкая. Стало быть, нужна помощь.

— Я тут… думала приехать, но, представляешь… — говорила Инга нарочито бодро. — И теперь стою на обочине дура дурой… думаю, тут движение не такое, чтобы кто-то на буксир взял.

— Не пострадала? — сухо уточнил Белов.

— Нет, все замечательно.

— Точно?

— Точнее некуда.

И обидно стало, что беспокойство это вовсе не за Ингу, но за капиталы, которые должны будут отойти её ребенку. А ведь… ведь еще слишком рано о чем-то говорить. И эта беременность… на ранних сроках многое случиться может.

— Хорошо. Где ты стоишь? Хотя нет, лучше координаты скинь, будет точнее. Садись в машину и жди. Я скоро.

Вот и все. Инга убрала телефон в сумочку и осмотрелась.

Поля.

Слева поля. Справа поля. И дорога между ними петляет. Это странно, но… чего в мире не случается. Над полями луна, которая уже на убыль пошла, хотя все одно полная еще, желтовато-масляная. Звезд россыпи. И хорошо. Воздух свежий, теплый, дурманит.

Ветер гуляет по полям.

Шелестит.

И шелест этот убаюкивает, обещая, что ничего-то дурного не случится, что все-то будет хорошо. Инга закрыла глаза, подставляя лицо ветру.

Она доберется до Лопушков.

Она поговорит с Олегом.

Хочет жениться на этой крестьянке? Пускай себе. Только пусть сделает так, чтобы собственный Инги отец куда-нибудь да подевался. Лучше бы в бездну к демонам, но можно просто так, чтобы он напрочь забыл о существовании дочери.

А она вернется домой.

К бабушке.

И там родит доченьку. И они будут жить втроем, тихо и спокойно. Инга улыбнулась этакой мечте, чтобы тотчас спрятать её в глубины разума: не стоит давать посторонним и намека на то, что у тебя мечты имеются. Это Инга уже усвоила.

Она так и стояла. Сама не знала, долго ли, когда услышала плач.

Тихий такой.

Надрывный.

И совсем рядом.

— Есть тут кто? — спросила Инга громко. По спине пополз озноб, да и в принципе как-то стало вдруг… неуютно. Следовало бы вернуться в машину.

Запереться.

Но плакали рядом. И женщина… женщины часто плачут. У самой Инги тоже слезы под горло подступили. Беременность, не иначе, действует. Может, целители её и не заметят, но гормональная перестройка организма уже началась.

Определенно.

— Эй, вы тут?

Плакали в кукурузе.

— Нет, это категорически неразумно… недопустимо… — Инга включила фонарик и попыталась высветить хоть что-то. Высветились толстенные стебли с широкими листьями. Кукуруза росла плотно, густо, и пробраться через неё будет нелегко.

Да и не собиралась Инга пробираться.

— Помоги… — донеслось со стороны поля.

— Кто вы?

— Помоги…

И кукуруза закачалась, зашелестела, хотя ветра не было.

— Я… сейчас… — Инга сделала шаг и едва не растянулась в грязи. Воды будто бы больше стало, и она, мешаясь с рыхлой черной землей, превращала ту в жижу. Каблуки туфель мигом ушли вниз, да и сами туфли увязли.

Пришлось снимать.

Грязь была холодной, и… и надо Белова дождаться. Он, конечно, еще тот защитник, но вдвоем всяко не так страшно.

— Помоги…

Голос раздавался совсем рядом.

И Инга, обругав себя за малодушие, решительно направилась к нему. Луч фонаря скользил по стеблям, выхватывая то один, то другой. А главное, что с каждым шагом становились они будто бы больше.

— Да что тут… эй, вы где?!

— Помоги… — голос раздался за спиной. Инга обернулась. Скользнуло белое пятно фонаря, задержавшись на узком лице женщины, которая явно не была человеком.