Чтение онлайн

— Из-за тебя убили Мэрвина. Из-за тебя убили его жену. Ты не спас его — ты убил того, кто мог стать вашим спасением. Ты убил того единственного, кого я любил.

Хендрик, жадно вглядывающийся в волчьего короля, словно что-то прочитал в его дрогнувшем лице. Человек закричал тоненько и рванулся вперед, напарываясь на когти. Но не умирал. Валялся в ногах, хрипел, булькал кровью, но не умирал.

Мидир полоснул по тощей желтой шее и отбросил труп подальше ручья. Щёлкнул пальцами — и ближайшая ель понятливо шевельнулась в ответ, поднялась из земли, отряхивая корни, прошлась по поляне — и опустилась на тело, скрывая его в мягкой влажной земле.

Жаль было поляну в добром лесу, испоганенную присутствием этого человека, да времени, потерянного впустую.

Что-то творилось в землях людей, что-то, толкающее их на необдуманные и безумные поступки. И он выяснит, что именно.

Насколько бы ни был Хендрик виновен в гибели Мэрвина, охотников за Джаредом послал не он. Только кто-то очень богатый и властный мог организовать большую охоту на одного маленького мальчика. Мидир давно не играл в кости и не верил в совпадения: загонщик должен был представлять, кого он хочет получить. На ум приходил единственный довод, почему живой Джаред так высоко оценивался: за него обещал награду кто-то, кто знает силу полукровки, которая пока тихо спит. Разбудить ее можно легко, особенно если знать как, затем набросить поводок, и тогда Джаред и правда станет орудием в чужих руках. Не только Мидир мог подтолкнуть Джареда к обращению. Это мог сделать даже сам Джаред. Конечно же, Мэрвин. Странно, что этого не произошло до сих пор. Похоже, мальчик не одну неделю провел в лесу, питаясь чем придется. Конечно, ягод и грибов в конце лета достаточно, но все же на них не пожируешь.

Видимо, подросток держал себя в такой строгости, что просто не мог позволить себе ничего из того, что толкнуло бы его в иной образ, в ипостась зверя. А ведь один заяц — и все могло сложиться иначе, сделай он это в порыве ярости и боли.

Случаи приручения полукровок людьми, конечно же, были редки. В Верхнем мире они старились и умирали как люди, пусть более одаренные, красивые и сильные, но — люди. По большей части Нижний мир не знал о своих потерянных детях, но если связь с Домом у них оставалась, их спасали, если еще можно было спасти. И уж тем более Мидир не мог допустить потери единственного родного племянника, того, кто мог бы занять место Мэрвина в опустевшей душе и пополнить их королевскую семью в Нижнем мире. Уговорить бы уйти!

Мидир мягким размашистым шагом летел обратно по собственному следу, думая уже о том, не совершил ли ошибку. Можно было успеть либо расправиться с тремя охотниками, либо проследить, куда они, не найдя мальчишку, направятся. Но бродить по земле Верхнего в поисках вознаграждения они могли еще долго, место встречи ему известно, а оставлять Джареда без охраны Мидир не желал. Дождей в ближайшее время не собирается, след свежий и чистый — никуда не денутся. Вот отведет он Джареда в укромное местечко и вернется по черные души. А что они черные, Мидир видел взглядом ши. Эти охотники брались за любую работу, самую грязную — потому что за нее платили больше всего, и давно перестали исполнять закон в его самом главном значении…

Потом поразмыслил, насколько пагубно его длительное отсутствие скажется на всем Благом Дворе. Дома опять передерутся, праздник вокруг или не праздник, а младший брат снова учудит такое, что извиняться потом владыке Светлых земель не одно столетие. Две пары, жаждущие получить благословение именно от него, могут передумать и разойтись на время Лугнасада, а тут не избежать осложнений и последствий. К тому же глупые стычки с фоморами способны поставить благих на грань войны с рогатыми жителями моря: подданные Айджиана никогда не отличались долготерпением или снисходительностью к чужим ошибкам. Лучше прочего это показывала последняя масштабная вылазка, которой тоже совсем немного оставалось до звания войны. Дело раздули из-за украденной диадемы, потом выяснилось, что диадема в этот момент была на прелестной головке волчицы из западных, что странным образом разочаровалась в муже и ушла с малознакомым фомором. Мидир, внемля стонам родни, потребовал разбирательства, которое плавно переросло в осаду одного из подводных городов. Стояли недолго, лет десять, пока этим случаем на границе не заинтересовался царь Океании и ее же старый бог. Айджиан не обрадовался происходящему, но и разбираться стал по справедливости. Очарованную приворотом волчицу вернули законному мужу, город в назидание слегка порушили, и все вернулись по домам. Одним словом, ничего нового, скучно, но повторения истории Мидир не хотел.

Неблагие тоже никогда не были спокойными соседями, но тут существовала иная опасность. Нечто необузданное магически часто вырывалось из Темных земель, чтобы разорять и изничтожать Светлые. Не так давно Лорканн заикался про нападение птиц Роука возле самой границы, а этим беспощадным крылатым тварям следовало сразу давать мощный, стремительный, жесткий отпор. Но о каком отпоре может идти речь в отсутствие самого Мидира в его благом, благодатном и благословенном королевстве?

Словом, спокойным Нижний мир не был никогда. А уж после его таинственной пропажи…

Ему нужно было вернуться в тот же день, более того, он обещал вернуться. Благое Слово взывало к ответу, по всему следовало сделать выбор — спокойствие Светлых земель или одна искра-душа малолетнего волчонка, не желающего знаться с родней.

Мидир взрыкнул и побежал быстрее.

Мидир тряхнул головой, выбрасывая проблемы своего мира, и сосредоточился на мире галатов. Он перемахнул плотный колючий ельник и приземлился перед племянником, еле удержав себя от желания вновь лизнуть языком впалую щеку. Достаточно, что племянник единожды отшатнулся.

Джаред сидел там же, где волчий король его оставил, на мшистом камне, подставив лицо заходящему солнцу и слабо улыбаясь. Руки держал ровно на коленях, как слишком послушный или сильно битый ученик. Вернее, ученица. Капюшон упрямый ребенок набрасывать не стал, и это почему-то опечалило Мидира. Джаред проявлял себя слишком взрослым, слишком ответственным, слишком самостоятельным даже для земных, быстро взрослеющих сознанием детей.

Чувствительный волчий нос определял Джареда запахом, похожим на весенний лед — холодным, свежим и хрупким. Само собой вспоминалось, что от Мэрвина исходил похожий аромат, разве что примешивался шлейф ледяных гор из-за моря, которые иногда можно было видеть у северного побережья благих земель. Поговаривали, будто среди этих гор живут самые ужасные из фоморов, дикие ши-айс, хотя поручиться не мог никто, а свидетелей не существовало вовсе. Однако в гневе у Мэрвина запах становился именно таким, лютым, что останавливал на бегу даже стойких волков.

Маленький полуволк обернулся навстречу, хотя Мидир продвигался к нему бесшумно. Похоже, после смены облика у племянника просыпалось иное, нечеловеческое чутье — иначе обнаружить волчьего короля, если он сам того не хотел, просто невозможно. Выражение покоя исчезло с лица Джареда, он вновь стал сама настороженность.

Мидир рыкнул приветственно, мотнул недовольно мордой, вспомнив, что лишен дара речи в образе зверя, и обернулся в ши.

Джаред молчал, смотрел вопрошающе, не спеша заводить разговор.

— Мог бы предупредить, что этот твой Хендрик… — слова застряли в горле, Мидир поежился, не желая говорить о нездоровье души.

— Он такой недавно, — удрученно ответил Джаред и сразу перешел в нападение: — А ещё ты так быстро убежал!

— Причина только в этом?

Джаред в очередной раз доказал свою щепетильную ответственность и честность:

— Нет. Еще я боялся…

— Что тогда бы я не пошел? — усмехнулся Мидир. — Правильно боялся. Человеческое безумие отвратительно и заразно. Хотя ши слабо подвержены любым телесным недугам, расстройство ума может приключиться со всеми.

— Да, я никогда не болел, мама волновалась, — малец насупился. — Мама переживала, а я никогда не болел, даже когда замерзал в чащобе или под лед проваливался. Другие болели, а я нет.

— Вряд ли тебя за это уважали или любили, — Мидир покривился. — В этом тоже виновата твоя волчья кровь, Джаред. Возможно, ты и в темноте видел лучше прочих?

Мальчишка спохватился, что слишком непредвзято отзывается о своей подхолмовой родословной, и опять замкнулся. По всему выходило, что нахваливать свои преимущества, полученные вместе с принадлежностью к Нижнему миру, он не будет.