Чтение онлайн

Первые несколько минут Леся и Денис с упоением уплетали шаверму, лепешки и запивали все это чаем. Заметив, что они допили по первому стакану, Ахмед принес им еще два. Когда голод был утолен, настало время немного расслабиться.

Лениво глядя в окно, Леся рассматривала проезжающие машины, забрызганные до самых стекол, и людей, кутавшихся в пальто и куртки, чтобы уберечься от вездесущего ветра. На улице было все так же пасмурно. Последний раз Леся видела солнце недели две или три назад и то из окна магазина, где работала, а затем оно пропало за плотной пеленой серых облаков, облюбовавших Питер. “Как странно… Я сижу в каком-то ларьке, ем шаверму с парнем, которому на свою беду недавно спасла жизнь. Что я о нем знаю?” - спросила она себя и тут же ответила: “Ничего”. Леся осторожно перевела взгляд на сидевшего напротив Дениса, который с упоением доедал последний кусок долгожданной лепешки.

– О чем задумалась?
– беспечно спросил он и сделал шумный глоток чая.

– Да странно так получается, что вот сижу я тут рядом с тобой, а толком ничего о тебе и не знаю, - призналась в своих мыслях она.

– А что ты хочешь обо мне узнать? Спрашивай, я с удовольствием отвечу на сытый-то желудок, - улыбнулся он и погладил себя по животу.

От двух стаканов горячего чая Денису стало жарко, и он снял пальто, повесив его на спинку дивана, а сам остался в той самой белой помятой рубашке. Леся же раздеваться не спешила, но пуховик расстегнула давно, а шапку скинула на сидение рядом с собой.

– Ну, например, откуда ты? Ты ведь не местный, не питерский?

– Не совсем. Я подозреваю, что мой четвероюродный прапрадедушка был родом отсюда, но… документально это не подтверждено, - подмигнул ей Денис.

Леся укоризненно, но с улыбкой покачала головой. Неужели этот человек и минуты не может быть честным на все сто процентов? Что за маниакальная потребность врать?

– Так откуда ты приехал?

– И город весь стоит оледенелый. Как под стеклом деревья, стены, снег. По хрусталям я прохожу несмело. Узорных санок так неверен бег, - процитировал Денис, махнув рукой, но Леся лишь отрицательно покачала головой. Тогда он продолжил: - А над Петром воронежским – вороны, да тополя и свод светло-зеленый, размытый, мутный, в солнечной пыли, и Куликовской битвой веют склоны могучей победительной земли. И тополя, как сдвинутые чаши, над нами сразу зазвенят сильней, как будто пьют за ликованье наше на брачном пире тысячи гостей.

– Я не знаю такие стихи, но попробую догадаться… Воронеж? – предположила она.

Денис усмехнулся и одобрительно кивнул:

– Ага. Эти стихи написала Анна Ахматова, когда приезжала к нам в 1936 году навестить своего друга Осипа Мандельштама. Его отправили в ссылку при Сталине.

Леся удивилась тому, что Денис так хорошо разбирается в поэзии. Сама она не увлекалась ни стихами, ни прозой, хотя бабушка пыталась приучить ее к этому. У них дома стоял целый шкаф, забитый до отказа книгами, но Леся читать не любила, ей больше по душе был спорт.

– Ничего себе, ты увлекаешься стихами?

– Ты многого обо мне не знаешь, - улыбнулся Денис краешком губ.

«Немудрено, ведь мы познакомились только вчера, хотя мне кажется, что он рядом со мной всю жизнь», - подумала Леся.

– Какой будет следующий вопрос нашей познавательной викторины?
– спросил он, слегка наклонив голову.

– Ну… - задумалась она.
– Расскажи мне про свою семью.

– Хорошо, тут у меня никаких секретов нет, - ответил Денис.
– Родом я из обычной воронежской семьи. Отец фрезеровщик на вагоноремонтном заводе, а мама работает упаковщицей на кондитерской фабрике, так что у нас дома всегда есть, с чем попить чай, - усмехнулся он.
– Старшая сестра вышла замуж и сейчас сидит в декрете с моей племяшкой, а муж ее работает на заводе, там же, где и отец. Но сердце нашей семьи - это бабушка. Ты не представляешь, что это за энерджайзер! Она уже давно на пенсии, но до сих пор работает в детском доме и занимается с детьми. Мы ей говорим, что пора бы отдохнуть и уйти на заслуженный отдых, но бабушка отказывается и твердит, что сойдет с ума в четырех стенах. Представляешь, она до сих пор ходит на работу пешком в любую погоду по двадцать минут в одну сторону и практически не жалуется на здоровье, тьфу-тьфу-тьфу!
– Денис сплюнул через левое плечо и постучал по столу.
– А еще поет в хоре в дворце культуры железнодорожников и вяжет нам на всю семью носки и варежки.

Леся не смогла сдержать улыбки. Видимо, Денис действительно очень любил свою бабушку, раз так много о ней говорил.

– Это она рассказала тебе про сокровище Кондратьева?

– Она эту историю рассказывает почти на всех семейных праздниках, но к ней обычно никто не прислушивался, кроме меня. Как видишь, не зря, - усмехнулся он.

– Посмотрим. Пока рано радоваться, - осторожно заметила Леся.
– А ты ведь говорил, что ей эту историю рассказала твоя прабабушка, да? А она откуда узнала про Кондратьева?

Денис задумался. Эту историю он считал семейной реликвией и до этого никому ее не рассказывал, но ведь теперь они с Лесей в одной лодке, верно? Поэтому скрывать было бы бессмысленно.

– Тут все просто, моя прапрабабушка служила в поместье Кондратьевых до революции.

Леся изумленно приподняла бровь:

– В Петербурге?

Денис отрицательно помотал головой:

– Нет, в загородном поместье, куда Кондратьевы приезжали каждое лето. Как-то раз моя прапрабабушка случайно услышала ссору Сергея Павловича со своим сыном, тем самым Мишелем из записки, который в очередной раз промотался и приехал к отцу просить денег, на что в ответ Кондратьев-старший жутко разозлился и выкрикнул, что спрячет свое золото так, что его никто не найдет. А чтобы его сын хоть иногда думал головой, он разбросает по Петербургу подсказки, разгадать которые будет не так-то уж и просто. Михаил тогда в это не поверил, посчитав, что отец в очередной раз чудачит, но каково же было его удивление, когда за несколько дней до смерти отца он обнаружил у порога своей комнаты первую подсказку.

– Ту самую про страховое общество?
– догадалась Леся.

– Именно, - кивнул Денис.
– Но он тогда и не подозревал, что эту же подсказку видела и моя прапрабабушка, которая проходила по коридору и первой заметила загадочную записку. Она хоть и была из простых, но читать ее научили, поэтому она запомнила все до единого слова и снова положила записку у порога хозяина.

– Теперь я понимаю, в кого ты такой авантюрист, - усмехнулась Леся.

Денис лишь виновато пожал плечами, подтверждая ее слова. Взяв со стола солонку, он стал крутить ее в руках и продолжил рассказ:

– После смерти Кондратьева его дети пытались найти сокровище, но тут грянула революция, и им уже стало не до хитроумных загадок. Поэтому они спешно продали все, что смогли, и уехали за границу. Что с ними стало дальше мне неизвестно, а вот моя прапрабабушка все же попыталась разгадать подсказку и даже приехала в Петербург, но у нее ничего не вышло, да и в столице царил такой хаос, что было не до сокровищ, поэтому вскоре она вернулась домой ни с чем. Однако эту историю постоянно рассказывала своей дочке, та со временем рассказала ее своей, а она, то есть моя бабушка, уже поведала всем нам.

На этом Денис опустил солонку на стол, ставя этим жирную точку в своем повествовании. Теперь для Леси история с сокровищами становилась более реальной, а вкупе с добытыми подсказками казалось, что шансы найти золото Кондратьева увеличиваются.

– Ну вот, я ответил на твои вопросы. Настала моя очередь спрашивать?
– Денис скрестил пальцы в замок перед собой и обратил свой взгляд на Лесю.

– Валяй, - кивнула она.

– Какое твое самое любимое блюдо?

Леся немного растерялась от неожиданного вопроса, но потом подумала и ответила:

– Наверное, грибной суп с лапшой.

– А тебе нравится, чтобы там было больше грибов или лапши? Или и того, и другого?

– Не знаю… Наверное, грибов.

– Со скольких лет ты занимаешься спортом?

– Так, сейчас вспомню… С семи. Да, с семи.

– Какой захват у тебя получается лучше всего?

– Ката-дзюди-симэ, меня тренер за него всегда хвалил.

– Ты любишь фильмы с Джимом Керри?

У Леси уже голова шла кругом от вихря вопросов, которыми закидывал ее Денис. Он что, проверяет ее реакцию или готовит к передаче “Что? Где? Когда?”?