Чтение онлайн

Стоило Боре уйти, как к палате вернулась Лиза с папкой документов в руках.

– Я все уладила. После реанимации его переведут сразу в отдельную палату со всеми удобствами. Я оплатила ее пока на неделю, если понадобится продлить, то можно это будет сделать позже, - сказала она.

Как бы Леся ни относилась к мачехе, но именно в этой ситуации ее деловая хватка пришлась как нельзя кстати. У нее самой сейчас не было сил решать житейские проблемы. Поэтому, пересилив себя, Леся произнесла:

– Спасибо. Особенно за то, что так быстро “скорую” вызвала.

Жесткие черты лица мачехи неожиданно будто стали мягче, а на губах появилось подобие улыбки.

– Что бы ты ни думала обо мне, я, правда, очень люблю твоего отца. Он превосходный ученый и замечательный человек. Я надеюсь, что ты тоже поймешь это и перестанешь на него обижаться.

Леся пристыженно кивнула, понимая, что Лиза во всем права. Как бы странно это ни звучало.

– Я останусь тут ночевать, вдруг папа очнется, - сказала она, избегая смотреть мачехе в глаза.

– Хорошо. Передай, что я ровно в одиннадцать уже буду тут и привезу с собой еду, чистую одежду и гигиенические принадлежности.

– Конечно.

Когда Лиза скрылась в лифте, Денис покачал головой и сказал:

– Вроде она не такая уж и плохая, как ты ее описывала.

Леся не стала ничего говорить в ответ, потому что и сама думала о том же. Правда, все-таки мысли о папе были намного важнее.

Немного погодя пришла медсестра и проводила Лесю и Дениса в пустую палату. В ней стояло всего две койки, заправленных чистым больничным бельем, шкаф и пара тумбочек. Леся несколько раз попросила Марью Васильевну разбудить их, как только папа придет в себя, и столько же раз поблагодарила за то, что им разрешили остаться.

– Разбужу, не беспокойтесь, ребятки. Уж поверьте, это делать я умею. Троих детей каждое утро в школу будила, - рассмеялась медсестра.

Оставшись вдвоем, Леся и Денис легли на разные кровати и молча смотрели в потолок. После очередного суматошного дня Денис был только рад занять горизонтальное положение и немного отдохнуть. Постепенно веки тяжелели, и поднимались все реже и реже, затягивая его в водоворот сна, хотя он до последнего сопротивлялся ему, собираясь поговорить с Лесей и подбодрить ее еще раз. Сказать, что с ее папой все будет хорошо, что она ни в чем не виновата, но сил на это уже не осталось.

Денис знал, что спит чутко, и иногда его может разбудить даже малейший шорох, поэтому, когда дверь в палату открылась, и послышались глухие шаги, он тут же открыл глаза. Это была Марья Васильевна, которая шла к Лесе, но та уже проснулась и сидела на кровати. За окном было еще темно, а круглые часы на стене показывали восемь часов. Она что, совсем не спала?

– Он очнулся?
– спросила Леся.

– Да, моя хорошая, очнулся, с ним все хорошо. Мы уже перевели его в палату, так что можешь зайти ненадолго.

Моментально Леся нацепила ботинки, поверх которых были натянуты синие бахилы, и соскочила с кровати. В два шага она оказалась у двери и потянула ручку на себя, но Денис все же успел сказать:

– Удачи тебе! И передавай папе, чтобы поправлялся. Я буду ждать здесь.

Потупив взгляд, Леся обернулась, и ее нервно дрожащие губы растянулись в улыбку.

– Спасибо. Обязательно передам, - сказала она и, не задерживаясь долее ни секунды, выскочила в коридор.

Будто во сне Леся дошла до палаты, где лежал папа. В эту ночь она спала плохо, тревожные мысли не давали заснуть, а когда все же проваливалась в сон, то каждый раз ей снилось одно и то же - как медсестра заходит в палату, пытается ее разбудить, а она никак не может встать с кровати, будто ее к ней привязали. От этого Леся просыпалась и, упираясь взглядом в окутанный тьмой потолок, ждала, когда дверь откроется наяву. В последний раз она дождалась.

Осторожно приоткрыв дверь, Леся заглянула внутрь и увидела отца на больничной кровати. Он лежал с открытыми глазами и, судя по набежавшим на его лоб морщинам, о чем-то напряженно думал. Стоило ему увидеть дочь, как губы его расплылись в счастливой улыбке.

– Лесёнок…

– Папа…

Прижав кулак к губам, Леся сдерживала слезы, которые комом подступили к горлу, потому что знала - сейчас папу тревожить нельзя, ему нужны отдых и покой, а своими слезами она только его расстроит. Справившись с собой, Леся подошла к кровати с улыбкой на лице. Она взяла стоявший неподалеку стул и, придвинув его ближе, села рядом и без лишних слов взяла папины руки в свои. Они были сухими, уже морщинистыми, но в то же время теплыми и такими родными.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросила Леся, цепляясь за его пальцы.
– Я так волновалась за тебя!

– Милая, со мной все хорошо, я сейчас в полном порядке, особенно, когда ты рядом, - просветлел отец.
– Сам не знаю, как так вышло, что я попал сюда… Ведь пришел домой, мы с Лизой сели ужинать, а потом… потом ничего не помню, все как в тумане. Меня сюда на “скорой” привезли?

– Да, Лиза вызвала. Врачи тебе помогли, и сейчас все будет хорошо! Правда, какое-то время тебе придется побыть здесь под присмотром докторов.

– Надолго? У меня же конференция скоро в Москве, нужно доклад закончить…

– Папа, - строго перебила его Леся.
– Твоя конференция никуда не денется, один разок можно и пропустить. Здоровье ведь важнее!

– Да-да, Лесёнок, ты совершенно права. Знаешь, кажется, совсем недавно это я ухаживал за тобой, когда ты болела, а теперь вот ты сидишь у моей кровати… Как все же быстро летит время!

Александр Никанорович покачал головой, погруженный в свои воспоминания, а Леся лишь сильнее сжала его пальцы. Сколько всего ей хотелось сказать! В эту бессонную ночь она испытала тысячи сожалений о том, чего уже не вернуть, и сочинила тысячи слов любви, которая несмотря ни на что жила в ней, но никак не могла решиться высказать их.

– Какая же ты у меня взрослая, красивая, замечательная… - продолжал Александр Никанорович, не сводя с дочери пристального взгляда, и тогда Леся поняла, что больше не может молчать.

– Нет, никакая я не замечательная. Я ужасная дочь!
– пылко воскликнула она.
– Я убегала из дома, не звонила тебе месяцами и делала много других глупостей… Папа, прости меня, пожалуйста. Когда умерла мама, мне было всего семь, и я не знала, что делать со своим горем. А потом, когда у тебя появилась Лиза, то мне показалось, что я… я совсем тебе не нужна.

Леся заметила, как папа изменился в лице, и в уголках его глаз заблестели капельки слез. Дура, какая же она дура!

– Господи, папа, прости меня, тебе же нельзя волноваться, - опомнилась Леся и наспех вытерла свои слезы, которые не преминули появиться.
– Врач сказал, что тебе нужен покой, а я тут…

– Перестань, Лесёнок, со мной уже все хорошо, - улыбнулся он и крепче сжал ее пальцы.
– Это не ты должна просить у меня прощения, а я у тебя. Ты ведь знаешь, я очень любил твою маму, больше жизни любил, я ради нее горы готов был свернуть! А когда ты у нас появилась, так вообще боготворил. Вы были для меня самым ценным сокровищем на этом свете. А потом ее не стало… Вот раз - и не стало. И я потерялся, Лесёнок, понимаешь? Я не знал, как жить без нее! Та боль, которая поселилась в моем сердце, разъедала меня изнутри, не давая жить дальше. Когда в моей жизни появилась Лиза, мне показалось, что она поможет нам с тобой… Хотя нет, тогда я думал только о себе. Это сейчас я понимаю, что должен был жить ради тебя, делать все, чтобы ты была счастлива, а тогда я был эгоистом. Господи, каким я был эгоистом! Но, думая о себе, я совсем забыл о тебе, милая. Я и не представлял, что тебе тоже было тяжело, именно поэтому ты постоянно сбегала из дома и пряталась от меня, а когда ты ушла к бабушке, мне показалось, что это самый лучший выход из ситуации для нас обоих, хотя Нине Захаровне тогда было ничуть не легче, чем нам с тобой, ведь она потеряла дочь… Но она смогла пересилить горечь потери и подарить тебе свою любовь, а я нет. Теперь я понимаю, что в итоге пропустил всю твою жизнь. Сейчас ты уже совсем взрослая красивая девушка, которой не нужен отец, тем более такой, как я…