Чтение онлайн

Сейчас я могу говорить об этом более или менее спокойно: в Элисту на очередной матч с «Ураланом» я улетал с мрачными предчувствиями, хотя и виду, конечно же, не подавал. В этом странном калмыцком городе, не похожем ни на один, до или после посещенных мною в России, нам предстояло торчать четыре дня - в Петербурге проходили празднования 300-летия города и аэропорт на этот период закрывали. Так что нам было нельзя улететь позже, и вернуться раньше.

Элиста - единственный город буддистов в Европе. Там я заметил всего две большие улицы и пару-тройку зданий, выше, чем в два этажа. Одно было собственно нашей гостиницей, второе каким-то административным учреждением, третье - белым домом президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова. При этом, местный клуб «Уралан» обладал роскошным стадионом с великолепным полем, и плевать, что в паре десятков метров от арены паслись коровы. Днем жара стояла такая, что плавился асфальт, но в тени аллей, коих в Элисте множество, прогуливаться было одно удовольствие. Чтобы не очуметь от однообразия и заточения в гостинице я несколько раз выводил команду на прогулки и при этом с удовольствием ходил по городу сам. Тишина и покой на улицах каким-то чудесным образом приводили меня в равновесие с самим собой, мысли и эмоции выстраивались по порядку, не опережая друг друга. Один раз я настолько задумался о своем, что когда на пути встретилась нищенка (уровень жизни в Элисте просто катастрофический!), извлек из кошелька сто долларов и дал ей, думая, что даю «десятку». Отойдя на добрый десяток метров понял ошибку, но возвращаться не стал, оборачиваться тоже. Не исключено ведь, что бедная женщина упала в обморок, ибо наверняка никогда в жизни не держала в руках таких денег. В тот момент почему-то показалось, что эта смешная и нелепая потеря спровоцирует в моей жизни какой-то серьезный переворот. А может быть, такие мысли возникли под впечатлением буддистского города…Я не выдержал и поделился со спутниками своими мыслями, сказал им в полушутку, что мне здесь нравится и что и хотел бы жить в Элисте. Иван с Юрой заулыбались, хотя я сам на тот момент не понимал, каковая в моих словах доля правды, а какова - юмора. Я настолько устал от стресса, оскорблений в прессе, неоднозначного поведения президента, что действительно хотел исчезнуть здесь, где каждый встречный приветствовал меня с почтением и улыбкой. В то же время я чувствовал, что близится очередной удар. Да, ребята вели себя нормально, не было напряжения, скованности. Но нас ждал матч с соперником, который до этого не выиграл в чемпионате ни одной игры. На «Зенит» настраивались по-особому. Обыграть нас - едва ли не последний шанс не увязнуть. И я понимал, что у нас слишком много мест, где тонко. А где тонко - там обязательно порвется. Шестое чувство подсказывало мне, что моя зенитовская судьба решится очень быстро, так или иначе. Для себя диагноз поставил окончательно и бесповоротно - зимняя перестройка не закончена, нужно вливать свежую кровь. Откуда ее взять? Идти и смотреть матч дублеров, который состоялся за сутки до встречи основных составов. Последняя надежда. Президент ведь, насколько я понимал, не собирался мне докупать игроков в дозаявочный период, не так ли?

Не знаю - может быть, мистический город Элиста так повлиял на расположение звезд, то ли молодые парни, выступавшие тогда за дубль, прочувствовали мой настрой, но встреча, которую «маленький» «Зенит» провел с «маленьким» «Ураланом», получилась высочайшего уровня. Наши ребята, оказавшиеся вдесятером довольно быстро, сумели выиграть крайне сложный поединок, причем проявили не только чудеса воли, но и слаженную командную игру, приличное мастерство и навыки. Я следил за игрой, свесив ноги с трибуны главного стадиона, вплотную примыкавшего к запасной арене, и потихоньку прикидывал на какой позиции я мог бы использовать этих ребят в основной команде. Было бы только время…

Победный гол в том матче забил Игорь Денисов. С этим парнем связана особая история. Дело в том, что к основному составу я его привлек еще в феврале на Кипре из-за того, что у меня вылетели из-за травм сразу три центральных полузащитника: Катульский, Коноплев и Радимов. Я попросил президента прислать мне прямо на сбор кого-нибудь из дубля, например, Денисова. Это сейчас Мутко говорит в интервью, что Петржела пришел в «Зенит» на все готовое, к прекрасному дублю, в котором ждали своего часа заботливо выращенные футболисты. Тогда же Виталий немало удивился, даже как-то пренебрежительно хмыкнул - мол, зачем он тебе. Тренеры-то говорят - «никакой»! Я настаивал, мне нужны были футболисты. К моему мнению отнеслись странно и покупали билеты Денисову чрезвычайно медленно. Сейчас помню смутно, но даже вроде выдумали какую-то слезливую историю о том, что Игоря не хотела отпускать в основной состав мама. Я спросил потом в личной беседе самого игрока, и он отрицал эту безумную версию своей задержки. Все же я его тогда в свое распоряжение получил и поставил галочку - буду следить.

В той игре под жгучим элистинским солнцем я видел на поле лидера Денисова. Он был настоящим вожаком команды, полным природной страсти, стремления не только играть в футбол, но и выигрывать. Во многом благодаря его действиям команда в численном меньшинстве сумела дожать очень сильный элистинский дубль, который, к слову, тогда тренировал нынешний тренер премьер-лиги Леонид Слуцкий. Напомню, на всякий случай, фамилии всех, кто творил ту победу, которая впоследствии повлияла на выступление «Зенита» в том сезоне: Денисов, Быстров, Николаев, Лобов, Макаров, Власов, Недорезов. Вроде, не забыл никого.На следующий день все худшие опасения подтвердились. Матч основных составов мы проиграли, показав безобразный медленный футбол, без доли страсти и жизни. Хозяева забили уже на 5-й минуте и, я бы сказал, не утруждая себя каким-то сверхподвигами, удержали нужный счет до финального свистка. Абсолютно белый на протяжении всех 90 минут молодой тренер «Уралана» Игорь Шалимов светился от счастья. А в это время в Питере, как мне уже потом рассказали, наши болельщики не могли отойти от шока и придумали горькую саркастическую шутку: «Вы еще не проигрывали? Тогда мы летим к вам!», имея в виду то, что за пару недель мы умудрились проиграть сразу двум безнадежным командам. Эти 0:1 были намного страшнее 1:7 от «Динамо». Они были беспросветными, шансов извиниться в следующей игре у нас не было, во второй раз реанимировать команду, не меняя ничего, не представлялось возможным. Да и, полагаю, права на еще одну ошибку у меня тогда уже не было. После ужина, вернувшись к себе в номер, я какое-то время еще сидел в за столом и думал, после чего решился. Вызвал к себе Славу Малафеева и Сашу Спивака и прямо заявил им, что собираюсь делать новую команду. Спивак просто со мной согласился, а вратарь, покачав головой, помолчал, после чего сказал: «Ничего у вас не получится, тренер. Вас уничтожат».

Он был прав - шансы на то, чтобы претворить идею в жизнь были, но, что называется, они висели на волоске. Мутко в тот момент твердо решил со мной расстаться, ибо я ему уже здорово мешал. Отношения между нами портились, хотя мы оба до последнего старались не выражать этого при личных встречах. Поймите, я изначально не воспринимал его плохо - этот человек, в конце концов, когда-то поднял «Зенит» из первой лиги, держал его на плаву всеми силами, даже поиграл с ним немного в Европе. Но меня не устраивала прежняя жизнь - год в тройке, потом опять в подвал. И я смотрел на команду глазами ТРЕНЕРА, а не ХОЗЯИНА, который цепляется за какие-то свои устои, права и прочие вещи, к которым он привык. За игроков, к которым он привык. Кроме того, в клубе работали люди, которые, как я уже говорил, без особого восторга восприняли мой приезд. В частности, мне до сих пор кажется диким то, что бывший тренер Рапопорт остался в клубе в другой должности. Ненормальная для европейского футбола ситуация!

Можно с не слишком большим пиететом относиться к чешскому, польскому, словацкому первенствам, но и там такого быть не может, потому что всегда очевидно, что у предшественника обязательно проявится профессиональная ревность в отношении того, кто его сменил, что помешает работе. Это - кухня, которую обязательно нужно знать и учитывать особенности, если уж хочешь сделать свой клуб лучше, поднять его на более высокую ступеньку. Нельзя создать новое, не отказавшись от старого, но этого как раз и не хотел понимать Мутко. Ему нужен был одновременно жесткий, и в то же время подневольный ему тренер, что в принципе редко бывает.

Кроме того, Мутко страшно бесило то, какой популярностью я пользуюсь у представителей прессы. Один журналист мне даже потом сказал то ли в шутку, то ли всерьез: «Вы, Властимил, совершили невозможное. Победили Мутко в пиаре. И он вам этого никогда не простит». Зная честолюбие Мутко (вовсе, впрочем, не плохое качество) легко это допускаю. Правда, секрет был довольно прост - в отличие от многих своих предшественников в «Зените», я никогда не уклонялся от общения с прессой. Возьму на себя смелость утверждать, что такой вольницы местные журналисты не видели ни при одном тренере, причем я иногда даже начинал жалеть о своем либерализме. Доходило до того, что какие-то люди свободно шныряли по базе, читали объявления для команды, заглядывали в комнаты. Гайки затягивать я начал потом, году в 2005-м, когда некоторые люди стали вовсю пользоваться доверием, но поначалу пресса была в эйфории, и Мутко от этого был явно не в восторге.

Не в восторге, не в восторге… До сих пор помню, как мы выходили с Властой из клуба и на лестнице столкнулись с президентом. Тот остановил Петржелу: «Вернись минут на двадцать, поговорим». «Но у меня встреча в АиФ», - не моргнув глазом, отвечал Властимил, и надо было видеть, как перекосило в этот момент Виталия Леонтьевича. «Слушай, ты бы его поменьше к журналистам таскал», - обратился он ко мне, - сколько можно уже, они же такие доставучие!». Президент сдерживался из последних сил. Его проигнорировали. И по какой причине! Какой-то АиФ! Да тот же Морозов, не моргнув глазом, послал бы куда подальше прессу и было бы все в ажуре, а этот-то чего кобенится?

У Мутко были и прочие пунктики. Комплекс «чешской диаспоры» проявлялся даже в мелочах. Президент разработал для себя следующий принцип: раз уж чехи, так пусть скорее по-русски научатся говорить. А до того народу их не показывать! И когда после матча с «Торпедо», который «Зенит» выиграл 1:0, автора победного гола Лукаша Гартига пригласил на свою телепрограмму журналист Владимир Столяров, Мутко снова оскорбился. Не понравилось ему, что нападающего переводил я, тот, по идее, и сам бы мог за два месяца научиться великому и могучему. Обычно аудиенции у Мутко приходилось ждать часа по три, по четыре, даже если необходимо было решить какой-то срочный вопрос. От этого, в частности, постоянно страдал работавший в то время пресс-атташе Игорь Ленкин, который с утра выстаивал у кабинета босса гигантские очереди (прямо, ходоки к Ленину!) чтобы подписать какую-то одну жалкую бумажонку. Любопытно, что Игоря, кстати, безобидного и совсем не подлого, в отличие от подавляющего большинства всех последующих лиц, выполнявших с грехом пополам функции пресс-атташе, человека, привел сам Виталий Леонтьевич. После чего, как признавался сам Ленкин, их отношения стали, мягко говоря, другими. Об этом говорил не только Игорь, но и прочие люди, которые по жизни неплохо ладили с Мутко, но стоило им попасть в его прямое подчинение, как вся идиллия нарушалась…

Так вот в то утро, после злосчастной телепередачи, где Гартига переводил Жидков, Ленкин не ждал ни секунды. Мутко сам вылетел в приемную и едва ли не затащил его в кабинет, где начал разборку со своей фирменной фразы:

–  Вы там все что, совсем…ели, что ли?! Какого… вы водите на передачу «немого» чеха! Что о нас люди подумают! Ты там скажи этому (мне, то есть - авт.), чтобы безо всей этой херни… Не надо самоуправства, не нужно чехов в телевизоре, пока по-русски не научатся!

Что ж, Мутко был, конечно, первопроходцем в плане масштабности иностранного эксперимента. Но зачем такие-то фобии? Тогда я был, пожалуй, несколько наивен, и когда Ленкин вернулся с покрасневшим лицом и обиженно сказал, что получил из-за меня втык (впрочем, без особой претензии, ибо Игорь человек умный, и четко знал все особенности своего босса) я решил восстановить справедливость и… покаяться перед президентом. Кроме того, почетче разобраться в своих полномочиях, что можно, а что, как говорил Властимил, «не можно» (ясно и прямо свои обязанности в «Зените» понимала разве что бухгалтерия и уборщица). Пробившись спустя пару часов в кабинет, я обнаружил там милого и приветливого Виталия Леонтьевича, который дружелюбно предложил сесть. Впрочем, едва я сообщил о цели своего визита, - дескать, вы, Виталий Леонтьевич, были мною недовольны, давайте обсудим - как президент снова взвился:

–  Я про тебя ничего Ленкину не говорил, пусть он не придумывает! Какие же все-таки примитивные люди! (любимейшая фраза Мутко во все времена - авт.) Ну с кем здесь можно работать, с кем клуб создавать! Подумаешь, чех в передаче - справились, ну и ладно. Не вижу проблемы!

И ведь успокоил Мутко! Потрясающее все-таки у него свойство пылом-жаром убедить кого угодно, и именно оно, это качество, воспитанное в годы, когда умение «говорить сердцем» считалось обязанностью любого партийного работника, наверняка немало помогло Виталию Леонтьевичу в его карьерном росте. Несмотря на то, что я до этого уже несколько раз сталкивался с нестыковками в том, что Мутко говорил мне и еще кому-то, все равно на душе становилось спокойнее именно в тот момент, в ту минуту. Воистину, люди - роботы, и плох тот генерал, который не умеет ими управлять…