Чтение онлайн

Пожалуй, никогда в жизни во время просмотра футбольного матча я не испытывал такой боли и отчаяния, как тогда, 30 апреля. Никогда «Зенит» за те три с половиной года, что им руководил Петржела, не выглядел так жалко, безвольно и разобранно, даже при знаменитых 1:7 от «Динамо» в 2003-м году. Достаточно было взглянуть на некоторых футболистов, чтобы понять – все кончено. Нет ни страсти, ни понимания ситуации, ни уверенности в завтрашнем дне. Агония Власты передалась команде, и она ничто не смогла противопоставить «Спартаку», который с новым тренером Владимира Федотовым отчаянно доказывал якобы непригодность для клуба с традициями Александра Старкова. Те 1:4 были всеисчерпывающими, после них у тех, кто сочувствовал Петржеле, возникло чувство обиды и безнадежности. Впереди был лишь один матч с ЦСКА, на который не вышел Аршавин. И впереди был переполненный самолет, который вез Властимила Петржелу в Петербург, за расчетом…

Рассчитали Властимила своеобразным образом, однако, когда он вышел из кабинета того, кто объявлял ему волю руководства урезать выплату по контракту с абсолютно непроницаемым лицом. И если кто-то думает, что в микроавтобусе по пути домой Власта изрыгал проклятия и воздевал руки к небу, то сильно ошибается.

– Надо же, какие вещи случаются, – усмехнулся он. – Вот тебе и 3 с половиной года работы. Выкинули, как собаку. Да бог с ними, я-то от голода не умру. Унижаться не стану. Они сами себя унизили. Сослались на то, что я статьи плохие писал про них…

Спустя день прилетела Зузана и начался чудовищный по своей сложности, как с технической, так и с психологической точки зрения, сбор вещей. Как же! Был приказ покинуть Петербург в течение 3-х дней! И надо же – Петржела в этот срок уж никак не мог уложиться. Раньше чем в воскресенье не улететь было никак. А в субботу вечером возвращалась из Москвы команда, с которой ее тренеру запретили контактировать. Вдруг разложит коллектив…

Уютный офис на базе разрушался буквально на глазах. Шкаф с сувенирами, из которого какие-то нерадивые сотрудники базы однажды утащили и выпили дорогой алкоголь, стоявший для красоты, увезти с собой не было ни малейшей возможности; кучу костюмов, которые в разное время покупал себе тренер, также пришлось оставить. Все, что было дорого сердцу Властимила, он забрал с собой, все что не представляло особой психологической ценности, пошло со своеобразного бесплатного аукциона.

Власта пригласил всех, кто был на базе и показал рукой на все добро: забирайте! Люди сначала не верили, а потом некоторые из них отвернулись. Чтобы скрыть слезы…Те скромные незаметные работники клуба, которые никогда не станут миллионерами, но которые всегда честно делали свое дело, вряд ли когда-нибудь забудут тренера Властимила Петржелу. Он был внимателен к людям, с удовольствием общался и шутил с каждым, часто мог просто так отдать ненужную ему вещь, иногда просто так подкидывал небольшую, но пристойную сумму денег в качестве подарка, причем делал это так, что отказаться было невозможно, жест был непротивным, невозмутительным. Было видно, что он не покупает человека, и не дает ему подачку, а просто делает то, что ему хочется, что приятно. То же самое скажет старенькая гардеробщица в его любимом ресторане, которая крестила Петржела вслед каждый раз, когда тот уходил. Как бы ни распределялись роли во всей этой тяжелой истории, но отъезд Властимила переживал каждый, кто мало-мальски его знал или хотя бы просто несколько раз видел по телевизору. Он всегда витал где-то в облаках, но при этом был земным человеком, который позволял себе слабости, но понимал и когда их допускали другие. Петржела был одним из нас, и никто никогда не стал бы завидовать ему в том, что он – богатый человек. Ибо он был безобидно богатым, и за доброе и честное к себе отношение платил тем же. У меня есть деньги, так пусть и вам будет хорошо! Но даже если у меня сейчас есть деньги, это не значит, что на них я променяю свою свободу, самого себя – так, наверное много сформулировать Петржелы.

Как много людей любило его со стороны, и как мало оказалось тех, кто по-настоящему умел его ценить… Увы, это касается и некоторых сотрудников клуба, пусть были и обратные случаи – ему в тяжелые минуты помогали люди, от которых он меньше всего этого ждал. Что ж, это логично. You'l never walk alone, Властимил. Ты никогда не будешь один…

Разгромленный дом в Дубравах представлял собой грустное зрелище. Там где еще недавно Зузана Петржелова во время своих не слишком частых визитов в Петербург пыталась навести хоть какой-то уют в холостяцком жилье, где никогда не было в холодильнике ничего, кроме йогуртов (со льдом или в сильно охлажденном виде Власта не пил никогда и ничего – болела голова), царил кавардак, как будто дом только-только подготовили к сносу. Петржеловы оставляли много – сервизы, мебель, не собираясь мелочиться с заказами контейнеров, перевозками и прочими заморочками. Прежде чем отправиться домой к одному из сотрудников ФК «Зенит» в качестве подарка, свое прощальную роль выполнил большой телевизор – на нем Властимил впервые посмотрел прямую трансляцию матча «Зенит» без самого себя на тренерском месте.

Питерцы матч с «Локомотивом», напомню, проиграли, а Петржела реагировал на события по-разному. Внешне абсолютно спокойно, но никто на самом деле и представить себе не может, сколько чувств рвались наружу, когда «Зенит» начал проигрывать 0:2, когда Кержаков не забил пенальти, когда прозвучал финальный свисток, когда на его месте камера выхватывала Владимира Боровичку… При этом все 90 минут с его лица не сходила классическая улыбка. Он продолжал «умирать» с нею…По окончании матча телевизор был выдернут из своего угла. Помогая выносить его (телевизор достался одному из немногих истинных друзей Петржелы), я ощущал себя так, как будто помогаю Властимилу убираться как можно скорее…

Настал день отъезда. Проснувшись, я не сразу осознал, что наступили мои последние часы пребывания в Питере. И поверить в то, что не будет больше двухминутных вояжей на базу и обратно, головной боли по поводу состава, Володи с его микроавтобусом и стояний в пробках, препирательств с начальством, нечеловеческого напряжения во время матча, когда за твоей спиной клокочет битком набитая трибуна, я сразу не смог. И тут случился какой-то провал, черная дыра, которая приковала к кровати, и долго не могла позволить встать. Я не хотел уезжать, хотя организм просил об отдыхе после этих нечеловеческих шести месяцев. Я не хотел оставаться без всего этого, к чему я привык и подсознательно рассчитывал видеть всегда. Но встать пришлось. И пришлось даже снова улыбаться…

Володя и Иван с Таней приехали после полудня. Иво сообщил, что в аэропорту, кажется, будет группа провожающих болельщиков, и чтобы я на всякий случай захватил с собой что-нибудь для них в качестве сувениров. Я набрал собственных карточек целую гору – ничего другого в голову прийти не могло. Еще подумал тогда – зачем столько беру? Когда мы уже собрали все вещи и загрузили их в автомобиль, из соседних домов чуть ли не одновременно вышли чешские футболисты – Камил, Паша Мареш, Ян Флахбарт, которого после серии неудач я вынужден был посадить на лавку. Каждый попрощался со мной, пожелал удачи, посмеялись немного. Они не видели, что я расстроен, видели таким, каким я был для них всегда. Жизнь продолжалась, хотя в тот момент сказать эти слова самому себе оказалось сложнее, чем обычно…Последний раз я ехал через весь Питер к аэропорту. Ехал не в отпуск, не на просмотр очередного соперника по Кубку УЕФА, я уезжал насовсем. И тогда, в машине, спросил жену как она смотрит на то, чтобы в ближайшее время сюда еще раз приехать. Просто так, на футбол. Возражений не последовало. Машина уже вовсю неслась по прямой к маленькому питерскому аэропорту. Мне показалось, что у зала отправления как-то очень уж людно. «Властик, там, мне кажется, тебя ждет весь город», – сказала жена. Я присмотрелся и… и увидел море сине-бело-голубых флагов, шарфов, платков, которое срывается с места и движется навстречу подъезжающему микроавтобусу. И тут я попросту потерял дар речи…

Я знал, что Власту приедут провожать болельщики. Знал, как они умеют провожать. Но и в самом трогательном кино, произведенном на голливудских студиях, буквально специализирующихся на патетичных финала, вы не увидите того, что было в аэропорту «Пулково» 8 мая 2006-го года. «Мереседес» тут же утонул в толпе болельщиков, которых собралось больше 300 человек. Пулковские секьюрити даже не поняли, как они должны себя вести в этой ситуации, несмотря на то, что даже профессионалом не нужно было быть для того, чтобы понять – выйти из микроавтобуса и зайти в здание аэровокзала у этого пассажира (тем более, с вещами) нет никаких шансов. Такого в международном «Пулково» еще не было, и ничто не могло остановить эту сцену прощания. Мы остановили машину несколько поодаль и оставалось только наблюдать за кишащей толпой, из которой вдруг стало прорываться нарастающее скандирование: «Спасибо!». Спустя минуту раздалось и более брутальное «Газпром» – позор!». Длилось это все около 10 минут после чего Власта с Зузаной все-таки предприняли попытку прорыва. И, по большому счету, им особо не мешали, иначе никогда бы нам не вытащить гигантские чемоданы из багажника. Народ просто встал кольцом и понеслось финальное: «Зенит» – чемпион!». Наконец к нам подлетел очнувшийся секьюрити: «Что же вы охрану-то не заказали?».Через плечо оглянулся Властимил и, глядя на того, как на конченного глупца, спросил: «Зачем?». Последние вспышки фотоаппаратов неслись вслед, но Петржеловы уже шли в зону вылета. Всю жизнь прощаться с Питером было невозможно, как бы того ни хотелось. Нас с Татьяной пропустили вместе с Властой и Зузой к стойке регистрации. Жены готовы были совсем расклеиться, а Власта, кажется, к этому времени уже ничего не соображал. Лихорадочно, с остекленевшим взглядом, в общем, как обычно, он загрузил сумку на ленту для багажа и совсем уж обыденно-взволнованно вопросил: – Зузи, куда я дел билет?!

Билет был где-то рядом, как всегда. И когда Властимил шел последние метры к стойкам паспортного контроля и мы как-то суматошно попрощались, без лишних эмоций(каждый хорошо умел их прятать и каждый был уверен, что мы-то уж точно видимся не в последний раз), из зала отправления послышалось еще одно скандирование «Зенит»-чемпион!». Тут мне единственный раз показалось, что на глаза у тренера навернулись слезы. Он постоял мгновение, как вкопанный, потом вдруг резко вскинул голову, и на лице у него снова появилось всем знакомое озорное, почти мальчишеское выражение.

– Ладно, без соплей! – приказал он, ни к кому не обращаясь, словно улетал на очередной сбор – Хотя я уже хочу назад.

Махнув рукой, Властимил перешагнул линию…

Вроде, все как всегда. Тренер Петржела важной походкой, в элегантном пиджаке и очках на шнурке выходит к бровке и выверенными жестами указывает игрокам на ошибки. Затем с видом английского джентльмена, наткнувшегося в Гайд-парке на разложившийся труп собаки, брезгливо машет рукой в сторону арбитра, разворачивается и что-то ехидное бросает в сторону скамейки запасных. Вроде, все как всегда. Только вместо сине-бело-голубых трибун питерского «Петровского», в красно-синие рядки кресел наполовину пусты, а за стадионом возвышается не крыша дворца «Юбилейный», а аппетитно торчит башня всемирно известного пльзеньского пивзавода. Как в это ни сложно поверить до сих пор, Властимил Петржела уже не тренирует «Зенит».