Чтение онлайн

— Маша прекрати — убеждал я супругу — Мы выберемся из города, и там нас уже никто не будет есть!

— Ага, выберетесь вы! — откликнулась Маша. — Да вы до ментовки даже дойти не успеете, как вас сожрут.

— Зря ты так Мария — поддержал меня Игорь. — На улице сейчас спокойно и надо использовать свой шанс, от группы этих отморозков мы отбиться сумеем, а до участка всего пара кварталов.

— Сумеете? Точно?! Программист и менеджер просто зверское сочетание!

За дверью послышался истерический смех. Разговаривать было бесполезно. Время шло. Высадив дверь, я схватил жену, и выволок ее на лестничную площадку. Предупреждение о том, что вести себя надо как можно тише иначе сбегутся обезумевшие людоеды, подействовало лучше любых уговоров.

Хозяева квартиры отправились в мир иной, у наследницы намечался разлад с головой, а я ни в коем случае возвращаться в город не собирался, но тем не менее дверь запер. Засунув ключи в Машину сумку, которую среди прочего прихватил, упаковав туда ее документы и все наши деньги, которые теперь вряд ли пригодятся.

Третий этаж мы прошли спокойно. Я старался не смотреть на дверь Александры Семеновны, надеясь пронести камень мимо своей души, но мне этого не удалось. Он аккуратно лег на растущую кучу булыжников, где-то чуть выше солнечного сплетения.

Я шел первым, за мной Маша и Алена, замыкающим был Игорь. Двери восьмой и десятой квартир естественно никто не закрыл, но в этот раз внутри стояла тишина. Ни мычания, ни других звуков оттуда не доносилось.

В десятой жила семья из трех человек муж с женой, уже не молодые и их сын, которой недавно окончил школу и поступил в училище олимпийского резерва. Где они сейчас находились, и что с ними стало, я понятия не имел, так же как и не знал ничего про других соседей. Мир, и без апокалипсиса был не самым безопасным местом. Теперь он превратился в подобие ада на земле, где страх, боль и отчаяние казались единственными чувствами, имевшими право на существование. В этом кошмаре не каждый сможет найти в себе силы задуматься о тех, кто жил рядом.

В городах люди перестали ощущать себя частью племен, из которых вышли их предки. Племен давших возможность существовать тому миру, который совсем недавно прямо на моих глазах начал накрываться медным тазом. Слово «ближний» потеряло первоначальное значение. Ближний это тот, кто рядом, это братья и сестры по виду, и неважно родственники они тебе или нет.

Мы забыли, основы выживания, заложенные в сплоченном противостоянии любой опасности. Упиваясь своим суицидальным стремлением к прогрессу уничтожающему не только нашу связь с природой, но и саму природу мы потеряли связь даже друг с другом. Возможно, что происходящее результат проявления защитного природного механизма, стремящегося сократить поголовье хомосапиенсов и вернуть выживших в первобытное состояние.

Я прошел второй этаж и начал спускаться на первый. Игорь, проходя мимо десятой квартиры, на мгновение задержался и посмотрел внутрь. В этот момент на него с рычанием бросился хозяин жилплощади. В полутьме я смог узнать соседа. Звали его Михаил. От неожиданности Игорь подался назад и споткнулся о ступеньки, по которым только что спускался. Споткнулся, упал и сильно ударился затылком.

Доставая нож, я бросился на помощь, оттесняя в сторону Машу и Алену. Следом за Михаилом из квартиры появилась его жена Галина. Вместе они навалились на Игоря и начали рвать его плоть. Я уже собрался ударить ножом в спину Галины, которая оказалась ближе ко мне, но мне помешала здоровенная тень, которая, выскочив из дверей злополучной двушки, превратилась в Стаса, сына тех двоих, что решили съесть Игоря.

Я замер в нерешительности. Стас остановился напротив меня и, казалось, тоже колебался, не зная, что делать: присоединиться к семейно трапезе или напасть на меня. Игорь, беспомощно выронив монтировку, просил о помощи. Тихо, словно тяжело больной:

— Кирилл… Помоги мне…

Глядя на двухметрового с могучим телосложением Стаса, я начал пятиться назад. Тесня к лестничному пролету Алену и Машу. Как только я начал спускаться вниз, Стас потерял ко мне всякий интерес и присоединился к родителям. Игорь затих и уже не стонал.

Никогда не считал себя героем и не стремился к тому, чтобы им быть. Спокойная размеренная жизнь, не нарушаемая трагическими происшествиями — вот все чего мне, как новоиспеченному городскому жителю хотелось. Иногда даже отключения электричества воспринималось как трагедия, если в запарке я забывал сохранить написанную мною программку. Я оказался совершенно не подготовленный к происходящему. Коленки дрожали, руки тряслись, а в голову закрадывалась паника.

Не знаю, были ли у меня шансы на то, чтобы справится с подвергшимися действию вируса соседями, учитывая их полную неадекватность, численное и физическое преимущество, но в тот момент страх и здравый рассудок горожанина кричали мне о необходимости отступить. Всего через несколько минут все социальные и нравственно-гуманистические установки, внушаемые с детства школой, дали сбой, но это случилось позже и Игорю это ничем не помогло.

Мы выскочили из подъезда и, не особо смотря по сторонам, кинулись в сторону отделения милиции, которое находилось всего в двух кварталах, за сгоревшим домом напротив. Алена, Маша и я неслись по улице, бросив воду, теплые вещи и продукты. Как-то их важность неожиданно уменьшилась в сравнении со страхом быть съеденными заживо. Весь наш план об осторожном преодолении расстояния между нашим домом и отделением пошел насмарку.

Пробежав один квартал, мы столкнулись с тем, чего так старательно пытались избежать. Алена бежала последней. Почувствовав неладное, я обернулся и увидел как два людоеда выскочили из магазина свадебных платьев, схватили Алену и повалили на землю.

— Что стал? — услышал я голос Маши. — Пока они будут ее жрать мы добежим до ментовки!

Глядя в расширившееся от ужаса, глаза беспомощной Алены я почувствовал, как внутри что-то щелкнула и страх за собственную жизнь, а также все пацифистские установки разом потеряли смысл, а так же контроль над моим сознанием. Не особо осознавая, что делаю, с ножом в руках я кинулся на людоедов.

— Эй уроды! — вырвался из меня крик, привлекший внимание двух обезумевших от вируса мужчин.

Один из них поднялся и сделал несколько шагов мне навстречу. Второй внимательно наблюдал за мной, но не двинулся с места, при этом, не выпуская Алену из рук, не давая ей возможности подняться.

Я никогда не занимался спортом, кроме как на уроках физкультуры и на военных сборах в университете. Не был любителем мордобоя или бодибилдинга. Редко, но случались в моей жизни неприятные инциденты вроде потасовок, и чем меньше я в такие моменты думал, тем легче мне удавалось из них выйти с минимальными потерями. Когда нужно действовать быстро и на уровне рефлексов мысли только мешают и отвлекают.

Вырос я в небольшом деревеньке на отшибе цивилизованного мира. Отец любил охоту и часто брал меня с собой. Будь у меня ружье, то разрядить напряженность сложившейся ситуации не составило бы труда, но выбирать не приходилось. Ножом тоже можно защититься или отнять жизнь.

Несмотря на то, что отец любил охоту, он не мог разводить домашний скот на убой. После того как дед умер, отец совсем не занимался разведением домашних животных. В нашем распоряжении оставалось только мясо из магазина и дичь. Я никогда не задумывался о том, почему у нас все было не как у людей вокруг, которые разводили, свиней, кроликов, кур, уток.

Мама как-то настояла на том, чтобы купить цыплят и утят. Мясо в магазине стоило недешево, а дичь не всегда удавалось подстрелить. У отца еще начались проблемы с работой после развала Советского Союза, с деньгами временами было туго, и он уступил матери.