Однажды…
Шрифт:
«СОВЕТСКИЙ СОЮЗ НЕ НАСТОЛЬКО БЕДЕН»…
Перед войной некий американский миллионер, гуляя с супругой по Камероновой галерее в Царском Селе, увидел уникальный фарфоровый букет, изготовленный русскими мастерами в XIX веке. Восхищенная супруга стала уговаривать миллионера купить ей понравившийся раритет за любые деньги. Дирекция музеев как-то отбилась от назойливой парочки, но миллионер, вернувшись в Америку, не унялся и не переставал слать свои письма в Совнарком, суля любые деньги за полюбившиеся ему цветки. Эти запросы долго плутали в канцеляриях Совнаркома, так как никто из чиновников не решался взять на себя ответственность за ответ. Наконец, они попали к самому Молотову, и тот разрешил вопрос радикально:
— Советский Союз, — написал Вячеслав Михайлович миллионеру, — не настолько беден, чтобы торговать цветами…
НЕ КЛЕВЕЩИ НА СЕБЯ!
Видный советский разведчик Дмитрий Быстролетов был арестован в 1938 году, и капитан госбезопасности Соловьев приступил к составлению «дела». Начальство дало следователю отправную точку: Быстролетов — чехословацкий шпион и диверсант. Но Соловьев мечтал о громком процессе, и его все время заносило в экзотику. В деле Быстролетова появлялись белогвардейские генералы, международные анархисты, князья и прекрасные графини. Выведенное из себя начальство выбросило все соловьевские выдумки в корзину и приказало ему не фантазировать, а провести Быстролетова как чехословацкого шпиона и диверсанта. Следователь поскучнел, стал вести допросы кое-как. Вызывая Быстролетова в кабинет, занимался другими делами, предоставляя подследственному тихо дремать в уголке.
Как-то раз Быстролетову пришла в голову фантазия сделать следователю добровольное признание, что он не чехословацкий шпион, а вор и растратчик, прокутивший три миллиона франков, переданные ему советским резидентом для ведения подпольной работы.
— Ой, не ври, не ври, — нараспев протянул Соловьев, не отрываясь от своих бумаг. — Мы отлично знаем, что ты честный человек и хороший разведчик. Не оговаривай себя понапрасну. Стыдно!
АРАКЧЕЕВСКИЙ ЭТИКЕТ
Знаменитому русскому государственному деятелю, любимцу Александра I Алексею Андреевичу Аракчееву по долгу службы приходилось принимать в своем знаменитом имении Грузино в Новгородской губернии множество людей разных чипов и званий, часто несведущих в правилах хорошего тона. Чтобы подобные встречи проходили прилично и без эксцессов, гостей приходилось предварительно подготавливать к встрече с всесильным графом. Накануне аудиенции или приема приближенные Аракчеева проводили с гостями собеседование, объясняя, как надо себя вести. Посетителям предлагалось:
— Сам не болтай, а отвечай только, когда тебя спросит граф.
— Садись только тогда и там, когда и где тебе укажет граф.
— Стой на том месте, где тебя поставили, и не ходи за графом, если он тебя сам не позвал.
— Ни о чем не расспрашивай графа.
— Не разговаривай с другими в присутствии графа и не улыбайся, пока не улыбнется он.
Что бы ни говорили об этих наставлениях, нельзя отказать им в разумности и практичности.
СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ!
Писатель М. Пришвин, в 1920-х годах живший в Сергиевом Посаде, на каком-то собрании, слушая красноречивого оратора, сказал соседу-крестьянину:
— Как хорошо говорит!
— Это всегда так, — откликнулся тот. — Кто хорошо говорит, тот плохо работает!
— Почему так?
— Потому что у каждого — своя специализация!
СМОТРЮ, НО НЕ ЛЮБУЮСЬ
Княгиня Воронцова-Дашкова (1743–1810), знаменитая тем, что возглавляла одновременно и Петербургскую академию наук, и Российскую академию, отнюдь не была красавицей, хотя сама придерживалась противоположного взгляда на свою внешность. Однажды, путешествуя по Европе, она оказалась в Париже, где во время прогулки ее окружила толпа любопытствующих парижан.
— Чего вы это так на меня с залюбовались? — кокетливо спросила княгиня одного из них, кавалера ордена св. Людовика.
— Сударыня, — ответил ей невежа. — Я смотрю на вас, но отнюдь не любуюсь…
ДВА НА ВСЮ РОССИЮ
Знаменитый русский контрразведчик времен Первой мировой войны Владимир Орлов (1862–1941) в своей книге «Двойной агент» писал о двух работавших у него дешифровальщиках — истинных гениях своего ремесла. Так, один из них получил на расшифровку телеграмму, написанную китайскими иероглифами. Не зная китайского языка, он пошел в церковь и молился там больше часа, после чего, уйдя домой, отказался есть и кого-либо принимать. Через три дня он изможденный пришел на службу, набросал на листе бумаги несколько слов и потом без всяких размышлений прочитал шифровку!
Все были потрясены столь необычайно проявленным природным даром. «На всю Россию нашлось всего два таких человека!» — писал Орлов.
ПОЕЗД-ПРИЗРАК В СЕРЕБРЯНОМ БОРУ
Слухи о бесследном исчезновении поезда с тремя вагонами для богатых людей впервые распространились Италии в 1911 году. Но, оказывается, первое появление поезда-призрака наблюдалось в России на несколько лет раньше. Вот как пишет об этом знаменитый богач и вельможа Феликс Юсупов.
— Однажды мы с братом Николаем стали очевидцами таинственного явленья, так никогда и не объяснившегося. Собирались мы с братом к ночному московскому поезду, уезжая в Петербург. После ужина простились с родителями в Архангельском, сели в тройку и поехали на вокзал. Дорога шла через Серебряный Бор, глухой и безлюдный на версты и версты. Ярко светила луна. Вдруг посреди леса лошади встали на дыбы. Впереди показался поезд и тихо прошел сквозь деревья. В вагонах горел свет, у окон сидели пассажиры, лица их были различимы. Наши люди перекрестились. «Нечистая сила!», — шепнул один. Мы с Николаем обомлели: железной дороги поблизости не было и в помине. Но видели поезд нас четверо…
КОНВЕРСИЯ ПО-СТАЛИНСКИ
У всех у нас на памяти затяжные рассуждения в газетах и на телевидении о том, как, дескать, трудна для военных предприятий конверсия — переход с выпуска военной продукции на мирную. Но, оказывается, И. В. Сталин в свое время решил эту, как нам доказывают, головоломную проблему за полчаса. Как-то раз после войны он собрал министров военных отраслей — Паршина, Малышева, Устинова, Ванникова, Зальцмана — и сказал:
— Положите ваши мундиры в сундуки и пересыпьте их нафталином, больше они вам не понадобятся. Забудьте о пушках, танках, самолетах, которыми вы занимались во время войны. Вот вы, товарищ Паршин, займетесь теперь турбинами, компрессорами, насосами, полиграфическими и текстильными машинами. Вы, товарищ Малышев займетесь тем-то. Вы…
И так каждому он определил новую работу. Все промолчали в знак согласия. Один только Зальцман встал и сказал, что он не сумеет сразу перейти с производства танков на производство тракторов и сельскохозяйственной техники. Сталин помолчал, потом сказал: