Однажды…
Шрифт:
«У НАС ДОСТАТОЧНО МАЛЬЧИКОВ-ПОСЫЛЬНЫХ…»
Главный инженер британских почт и телеграфа сэр В. Праси был весьма грамотным и расчетливым человеком. Об этом говорит тот факт, что он одним из первых поддержал Маркони в попытках внедрения беспроволочного телеграфа. Но и он не избежал удивительных просчетов в своих пророчествах. Когда в 1880 годах его спросили, что он думает о недавнем американском изобретении — телефоне, он пренебрежительно ответил: «Ну, нет. Это американцам нужен телефон, а нам нет. У нас достаточно мальчиков-посыльных…»
«ПОЧЕМУ БЫ ВАМ НЕ КУПИТЬ СЕБЕ ПО МЯЧУ…»
Среди учеников германского физико-химика В. Нернста были братья Линдеман. Происходя из богатой английской семьи, братья так сильно увлекались теннисом, что научными исследованиями им приходилось заниматься по ночам. Нернст относился к этому виду спорта неодобрительно.
«Два взрослых человека гоняют один маленький мячик, — ворчал он. — Вы так богаты, почему бы вам не купить себе по мячу?»
КТО ЗНАЕТ, ТОТ ЗНАЕТ
Один из создателей польской нефтяной промышленности, химик С. Пилят, будучи весьма привередливым в одежде, почему-то не расставался со старой, потертой шляпой. Когда же знакомые удивлялись такому несоответствию шляпы и остального одеяния, он отвечал:
— Те, кто меня не знает, мне безразличны. А кому я известен, тот и так знает, кто я.
«ГРАФ, ПИШИТЕ ЛУЧШЕ СВОИ ПОВЕСТИ…»
Могучий, независимый мыслитель Лев Толстой не подчинялся никаким авторитетам, и всякий вопрос, всякую проблему передумывал по-своему. Некоторое время он сомневался в правильности учения Коперника и начал даже придумывать свою собственную теорию движения Земли и планет. Желая обсудить свои построения с кем-нибудь из специалистов, он встретился как-то с Ф. Бредихиным. Выслушав Толстого, знаменитый астроном сказал ему: «Граф, пишите лучше свои повести, а заботы о планетах предоставьте нам».
«ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНОЕ ЧИСЛО»
О великом индийском математике Рамануджане говорили, что каждое натуральное число было его личным другом. И в это действительно можно поверить. Как-то раз к нему в больницу приехал английский математик Харди. Он ехал на такси с номером 1729.
— Какое скучное число, — сказал Харди Рамануджану. — Максимум, что можно «выжать» из него, это 1729 = 7 x 13 x 19.
— Нет, Харди, нет! — возразил Рамануджан. — Это очень интересное число. Оно наименьшее число, представимое в виде суммы двух кубов двумя различными способами:
9 3+ 10 3= 1 3+ 12 3= 1729.
«1,16 ЧЕЛОВЕКА РОЖДАЕТСЯ…»
«Каждую минуту умирает человек, Но каждую минуту человек рождается…»Прочитав эти строки в поэме А. Теннисона, английский математик XIX века Чарлз Бэббедж не преминул указать поэту на его математическую неграмотность.
«Из Вашего стиха следует, что население Земли, — писал он, — находится в состоянии равновесия. В то же время хорошо известно, что население Земли постоянно увеличивается. Поэтому я беру на себя смелость предположить, что в следующем издании Вашей нравоучительной поэмы ошибочные расчеты, на которые я указал, будут исправлены следующим образом:
Каждое мгновение умирает человек, Но 1,16 человека рождается…Я могу сообщить Вам и более точную цифру — 1,167, но это, конечно, нарушило бы ритм стиха…»
«…ТО ВЫ ПОСМЕЕТЕСЬ ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ»
К австрийскому физику Э. Маху как-то раз пришел преуспевающий изобретатель, который написал труд, опровергающий закон всемирного тяготения. Убедившись, что все построения визитера основаны на одном-единственном неправильно истолкованном опыте, Мах принялся отговаривать его от намерения напечатать свою работу. Посетитель настаивал. И тогда Мах пустился на крайнее средство: «Если уж вы решились публиковать, то сделайте это анонимно или под псевдонимом. Когда этот труд начнут высмеивать, вы без опасения за свою репутацию сможете посмеяться над собой вместе со всеми».
«ОЧЕВИДНО, Я УГАДАЛ ЕГО НАМЕРЕНИЕ…»
В другой раз к Маху обратился человек, «открывший», будто электричество уничтожает атмосферное давление. Мах пригласил этого человека в лабораторию, чтобы повторить опыт. «По всей видимости, этот господин собирается приводить в движение поезд с помощью электрической машины», — сказал он вскользь лаборанту.
Едва посетитель переступил порог, лаборант огорошил его вопросом:
— Не думаете ли вы, что ваше открытие позволит приводить в движение поезд?
Не говоря ни слова, гость взял свою шляпу и исчез навсегда.
«Очевидно, я угадал его намерение и лишил его возможности посвятить меня в тайну своего „прибыльного“ предприятия», — сказал Мах лаборанту, изумленному таким неожиданным оборотом дела.
«БЕСПАМЯТНАЯ СОБАКА»
Редактор первых томов энциклопедии Брокгауза и Ефрона, ректор Петербургского университета И. Андреевский был необычайно жаден. Во время подготовки статей он несколько раз «забыл» уплатить деньги за работу сотрудникам издания, переведя причитающиеся им деньги на свое имя. Когда же ему напоминали об этом, он хлопал себя по лбу и горестно причитал: «Ах я собака беспамятная…» И тем дело кончалось.
Обманутые сотрудники жестоко отомстили Андреевскому. В соответствующем томе энциклопедии они напечатали коротенькую, в одну строчку, статью: «Беспамятная собака — собака, жадная до азартности».
ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
Когда М. Салтыков-Щедрин учился в лицее, француз-учитель, взявшись переводить на французский язык хрестоматию по русской истории, затруднился в понимании фразы: «Новгородцы такали, такали, да и протакали».
Разрешить затруднение взялся один из самых способных учеников лицея.
«Выражение „такать“, — сказал он учителю, — прообразует мнение сведущих людей, а выражение „протакать“ предвещает, что мнения эти будут оставлены без последствий».
БЕЗ «ЯВЛЯЕТСЯ»
Президент АН СССР С. Вавилов очень требовательно относился к языку. Доктор физико-математических наук Н. Толстой вспоминает, как однажды удивил его Вавилов.
— Вам поручается перевести книгу Принсгейма. Я буду редактировать. Предупреждаю, чтобы в книге не было ни одного «является». Это «является» пошло от немецких философов-идеалистов. Это русские гегельянцы в сороковых годах прошлого века ввели. Безобразие! Все, что угодно, можно сказать по-русски без «является».