Чтение онлайн

Дерек качает головой. Нет, трясёт головой, словно стряхивая мою ложь. Не надо было врать... надо было смолчать.

– Ты помогаешь всем без разбору, или только тем, кто этого стоит? Как ты делаешь выбор, а? Вот этот хороший, да, а этот больше заплатил? Кому первому?

Дерек бросается словами как камнями. Он зол. На меня. Ох. Если я скажу кому, ты мне теперь не поверишь, мой хмурый идол...

– Поначалу помогала всем подряд, а потом сперва тем, кто... дорог, - это максимально честный ответ, на какой я способна.

– Дорог, как Питер? Сколько он заплатил?
– сквозь зубы с яростным любопытством спрашивает Хейл.

Что за... не может быть...

– Алан тебе рассказал?

Он молчит. Конечно, Алан, спасибо, блин тебе! Так: вдох-выдох.

– Питер мне не платил, не деньгами. Он дал совет, - с тяжким вздохом говорю я. Хейл молчит.
– Он тоже не абсолютное зло. Не бывает злых и добрых, бывают наши интересы и интересы других, они могут совпадать, а могут противоречить. Стайлз тоже был демоном, а Скотт также способен на убийство, хотя бы ради возлюбленной, но только если решит, что другого выхода нет. Разница лишь в том, что он полагается на совесть. Мы все не без греха. А я... в большинстве случаев сначала делаю, а потом думаю.

– Это и пугает, - глухо отзывается Дерек, и замолкает надолго.

Мы молчим минут десять. И я впервые задумываюсь, пытаюсь найти причины своего пребывания здесь, помимо него, естественно. Получается из рук вон скверно.

– Поверь, я не хочу думать, какой мир для меня реальнее, - говорю я, когда безмолвие в салоне начинает давить десятикратно.
– Тот, где я ничем полезным не занималась, протирала штаны, сидя за монитором с сериалами. Или этот, где я, наконец, могу хоть что-то сделать. Где я способна принести пользу. Где мне не хочется выброситься из окна. Знаешь, как это, чувствовать себя нужной, хоть иногда?

Он убирает левую руку с руля, и опускает на своё колено, глубоко задумавшись. Но не злится. Вернее злится, но уже не так. Он принял откровение. То, что я обрисовала, Алан назвал бы абсолютной причиной не для того, чтобы остаться, а для того, чтобы до конца жизни запереть меня в психушку. С ужасом понимаю, что сказала чистую правду.

– Тогда объясни, откуда ты всё про нас знаешь, - следующий камень. Даже огромный валун теперь.

Проклятье, Алан, ты совсем сбрендил, если решил рассказать ему всё.

– Я же говорю: всё, что я умела делать - смотреть сериалы.

Он резко поворачивает ко мне голову, я готова прижать уши и забиться под сиденье. Он не верит, или верит и снова злится. Но молчит, давая шанс продолжить, шанс на ещё одну правду.

– И вовсе не всё про вас я знаю, - продолжаю не так смело.
– Многое осталось за кадром, сам же понимаешь.

Смотрит, как на больную. А как бы я себя чувствовала, если бы оказалась вымышленным существом? Ведь об этом я никогда не думала. Его взгляд медленно пронзает грудную клетку, проходя насквозь. Заглушаю желание выматериться вслух. Сколько ему понадобится секунд, чтобы выкинуть меня из машины?

Телефон прожигает карман. Все шесть сезонов на флешке. Нет, я не покажу ему это. Не посмею. Одно дело - услышать на словах, и совсем другое - увидеть. Да и кто из нас сейчас более реален, в конце концов, гость в этом мире не он. Это мне здесь не место. Это я только что сломала его мир, и не могу найти слов, чтобы оправдаться, чтобы загладить свою вину. Слёзы застревают в глотке, я просто не имею на них права. Ведь не он же меня преследовал все три года. Я должна это сказать.

– Ты не виноват, что какая-то ненормальная пересмотрела сериалов про оборотней, пуская слюни на экран, когда ты там появлялся, - не так уверенно, как хотела, и как-то дерьмово жалко выглядят все мои оправдания, если честно.
– Ты знаешь меня всего несколько часов, всё это время я выглядела полной идиоткой, а я знаю тебя уже несколько лет, и для меня ты... Проклятье, Дерек, смотри на дорогу!
– кричу я, и тело мелко трясёт от страха, за то, что я могла только что сказать ему.

Не могу. Какая же я всё-таки жалкая. Когда он отворачивается, из лёгких вырывается вздох облегчения.

– Даже так?
– произносит он, брови изогнуты, уголки глаз приподнялись, (не смотреть на его губы, только не на губы!) и кажется, он вот-вот засмеётся. Надо мной. О, Господи, вот позор-то.

– Пожалуйста, не спрашивай меня об этом, - взмолилась я, отворачиваясь к окну.

Просто... Я ещё не научилась переносить тебя в таких оглашенных дозах, Дерек. Просто, когда ты рядом мой мозг передаёт привет моей черепушке и уёбывает далеко и надолго. Просто, ты - единственная причина, по которой я живу.

Никогда больше ему не солгу. Не хочу, чтобы он злился ли расстраивался. И он уже догадался, отлично знает об этом, чем активно пользуется. Моя большая, шикарная, красивая, скотина. Добряк в стальной оболочке. Моё выстраданное солнце... За что мне выпало сейчас так близко на тебя смотреть? Чем заслужила?

Дерек кивает и поворачивает голову вперёд. А я вдруг понимаю, что это благодаря Дереку Хейлу, я не чувствую сейчас той боли. Благодаря ему я сижу сейчас здесь, а не валяюсь в отключке на диване. Мой взгляд поневоле вновь прикован к нему, а он сосредоточен на дороге. И мне хочется завопить от радости, но я снова сдерживаюсь.

6.

Такси доезжает до самой окраины, останавливается у выстроившихся в шеренги двухметровых жестяных кубов контейнеров. Хейл направляется к крайнему из них. Я послушно бреду за ним, как будто он завязал поводок на моей шее и тянет за собой.

– Привет, Бейкон-Хиллс, - шепчу я, окунаясь в удивительное чувство домашнего уюта, глядя на окружение из пошарпанных металлических гаражей и пейзаж из сосновых и лиственных деревьев. Возможно ли, что здесь, среди вещей и людей, среди которых я не родилась, и среди которых я относительно недавно, я, действительно, дома?

Хейл вскрывает замок, лёгким незаметным движением, ключ ему не нужен. За дверью - чёрная спортивная машина. "Камаро".

– Привет, детка, - говорит он, и я не сразу соображаю, что он это машине. Своей "Камаро".

Детка?! Это точно Дерек Хейл, или его подменили в самолёте?

Я совсем его не знаю, оказывается... И сейчас, когда я это поняла, меня начинает с головой крыть от замеченных за последний день подробностей, таких как: он любит чёрный кофе без сахара; он не разучился шутить, и даже улыбаться иногда, когда это кажется невероятным; он любит скорость и водит машину одной рукой с пафосом гонщика авторалли; как ни странно - любит сладкое, потому, что в самолёте нам предлагали по два панкейка с разной начинкой, и одно пирожное он передал мне, значит - второе съел сам.