Чтение онлайн

Парню помогли сесть в машину, но не успели они с другом отъехать, как из ворот вдруг вылетела Марго.

– Стойте, стойте, подождите! – закричала она. Подбежала к машине и, наклонившись, стала о чем-то разговаривать с сидевшими в ней людьми.

– Что это тебе от них было нужно? – не удержавшись, полюбопытствовал Боцман, когда машина уехала, а Марго вернулась на территорию.

– Да так… Неважно, – неопределенно ответила Маргарита и что-то спрятала в карман джинсов.

А через несколько дней, когда Марго приехала на стройку и вылезла из своего «Вольво», на руках у нее был щенок – точная копия Кары, только в миниатюре. Держа собачку на руках и нежно поглаживая, Маргарита обошла всю территорию, пока не нашла Чуню. Завидев ее, девочка хотела, как всегда, развернуться и убежать, но вдруг остановилась – увидела щенка.

– Это тебе, – сказала Маргарита.

– Он… Он точь-в-точь как Кара… – только и смогла сказать изумленная Чуня. – Только маленький.

– А это и есть Кара, – кивнула Марго. – Именно так его и зовут. Он родной сын того спаниеля, который жил у нас. Когда Кару-старшего забирали, я поговорила с его хозяином, хотела узнать, где он купил свою собаку. А он сказал, что у Кары недавно родились щенки и они как раз продаются. Вот я тебе и привезла одного из них. У него уже есть все прививки, но его еще нужно будет научить всем командам. И вообще, пока он маленький, за ним нужно тщательно ухаживать, кормить особым кормом… Корм я тоже привезла.

– Ты же мне расскажешь, что надо делать, правда? – Девочка глядела на нее во все глаза. – Я все-все буду делать, честное слово!

– Конечно, расскажу. А если что – мы с тобой в Интернете посмотрим. Или к ветеринару его свозим, – заверила Маргарита. – На, держи же скорее свою собаку. Это теперь твой Кара. Только твой.

Девочка осторожно, точно брала что-то очень хрупкое, приняла щенка на руки. Лицо ее сияло от счастья.

– Прости меня, Чуня, – тихо пробормотала Марго.

Девочка нетерпеливо отмахнулась:

– Давно уже простила. Что об этом говорить-то?

Щенок жалобно тявкнул и лизнул Чуню в нос.

Весна в том году задержалась надолго – но тем радостней стал для всех ее запоздалый приход. Проснулась и ожила природа, а вместе с ней и люди. Тепло, яркое солнце и радостное щебетание птиц придало энергии всем – не стали исключением и пенсионеры из дома рядом со строящейся «Неваляшкой». За зиму их активность слегка поубавилась, поскольку в короткие темные зимние дни, когда на улице то мороз, то слякоть, то гололед, пожилым людям как-то было уже не до борьбы с несправедливостью, им бы побыстрее разделаться с домашними делами, напиться горячего чаю да усесться в кресло перед телевизором. Однако весной они вновь почувствовали прилив жизненных сил, а вместе с ним – и стремление продолжить борьбу. Во всяком случае, именно так произошло с Леокадией Альбиновной.

Последнее время, когда работа на ненавистной стройке уже вышла на финишную прямую, поводов придраться к «капиталистам» у активных пенсионеров стало еще меньше. И все-таки сдаваться они не собирались, были уверены: надо только найти оружие, повод, который позволит объявить строительство незаконным – и тогда они даже на этой стадии добьются сноса проклятого дома. Вот только бы найти этот повод… Пока в горшках на ее освещенном весенним солнышком подоконнике пробивалась рассада, пенсионерка ходила по округе, разыскивала, расспрашивала и разведывала. И вскоре выяснила – был какой-то слух, что если бы эту землю не отвели под строительство, то здесь оборудовали бы детскую площадку. И это уже было кое-что.

В прохладный, но солнечный апрельский день активистка завила плойкой волосы, подкрасилась, нарядилась в любимое шерстяное коричневое платье, надела пальто и, как сказал бы Боцман, «взяла курс» на «Неваляшку». Настроение у Леокадии Альбиновны было бодрое, боевое, она планировала показать всем, где раки зимуют, даром что зима уже позади. Да и Иннокентию Федоровичу она собиралась показать, что тоже не лыком шита, кое-что может сделать и без него. Даже лучше, что его нет рядом, он со своими топорными взглядами и методами все испортит. Она предвкушала грядущую победу, свой триумф, изумление соратников и унылый ропот побежденных противников, которых она обвинит в незаконной оккупации территории детской площадки и ущемлении тем самым прав детей всего микрорайона.

По большому счету Леокадия Альбиновна не так уж любила детей. Даже, пожалуй, наоборот. Эти маленькие чудовища, как сейчас говорят, монстры, вытаптывающие цветы в ее палисаднике и гонявшие ее кошку, не заслуживали ни симпатии, ни снисхождения. Если раньше родители хоть как-то воспитывали своих чад, и в этом им помогали садики, школы, октябрятско-пионерско-комсомольские организации, то сейчас детей не просто никто не воспитывал – их будто специально баловали, прямо-таки развращали, чтобы они становились невозможными, невыносимыми существами. Эти страшные игрушки в магазинах, эти компьютеры с тарахтящими стрелялками, эти мультики – глупые и жестокие! Разве из детей, которые росли в таких условиях, могло получиться что-то хорошее? Нет, пенсионерка-активистка не питала на этот счет никаких иллюзий. Решив отстаивать права детей на современную и безопасную детскую площадку, она боролась не за самих малышей, а против стройки. То есть по большому счету ее интересовал процесс, а не результат.

Как обычно, пенсионерку проводили в бытовку у самых ворот, которая выполняла тут роль офиса и в которую можно было зайти с улицы. Ждать пришлось немало, но, наконец, к Леокадии Альбиновне все-таки явились уже знакомый интересный мужчина-прораб и его помощница.

– Вы к нам по какому вопросу? – не совсем вежливо спросил прораб.

– Я к вам разбираться пришла, – вскинула голову активистка. – Вы в курсе, что вместо этой вашей громадины здесь должна была быть детская площадка? Землю-то под нее отводили, а не под ваш небоскреб. И как такое получилось, товарищи? Сначала власти говорят одно, потом – другое. Мы обязательно узнаем, что повлияло на решение горсовета, – въедливо сообщила пенсионерка и прибавила радостно: – И тогда у вашей фирмы точно будут неприятности!

– Да с какой стати вы нам угрожать вздумали? – возмутилась девица, однако прораб успокаивающе положил ей руку на плечо:

– Тише, тише, старпом Ершова. Береги свои нервы, еще пригодятся. Вопросы с мирным населением нам нужно решать полюбовно. Надо подумать, что тут можно сделать.

– Да что тут можно сделать? – возмутилась помощница. – Дом-то – вот он стоит, до сдачи объекта осталось всего ничего, каких-то пара месяцев. Сносить его из-за ваших жалоб уж точно никто не будет.

– Отчего же это не будет? – возмутилась посетительница. – Еще как будут. Мы вот пойдем по инстанциям и в суд пойдем, можете не сомневаться. И добьемся правды. Виданное ли дело – три дома многоквартирных на таком небольшом участке, ваша громадина будет четвертой – и ни одной детской площадки в округе. Будут сносить, еще как будут! Если не весь, то хотя бы до половины.

– Вдоль или поперек? – язвительно поинтересовалась девица, но Леокадия Альбиновна не удостоила ее ответом.

– Ставлю вас в известность, – радостно сообщила она прорабу, – что мы начинаем собирать документы, с которыми обратимся прямиком в райсовет. И будем настоятельно требовать, чтобы нам вернули незаконно отобранную у нас детскую площадку.

– Райсоветов, насколько я знаю, не существует уже лет двадцать, – усмехнулся он. Однако Леокадию такие частности волновали мало.

– Значит, в районную управу, в мэрию, в Московскую городскую думу… Не волнуйтесь, уж мы найдем куда обратиться!

Постращав так строителей еще с четверть часика – чтобы им жизнь медом не казалась, – Леокадия Альбиновна сочла, что теперь можно и удалиться. Во-первых, по телевизору скоро должен был начаться ее любимый сериал, а во-вторых, она была явно довольна результатом своего визита. Противник, конечно, еще не повержен, но моральный урон ему нанесен. И немалый. Так что пусть теперь трепещет, ожидая новых ударов. А они последуют!

– Что ты всю дорогу церемонишься с этими скандалистами? – раздраженно спросила Марго у Боцмана, когда они, покинув поле боя, возвращались в прорабскую. – Таким лишь бы посклочничать, посутяжничать, нормальным людям настроение испортить… Надо было сразу, еще в самом начале стройки, когда они первый раз права качать пришли, послать их куда подальше – да и все.