Чтение онлайн

— Ты стала сниться мне чаще… — Прошептал Михаил, хотя знал, что образ милой Светланы был только сном. Лёгкий призрак опять пришёл к нему на мгновенье. Но старик был готов отдать всё, чтобы превратить это мгновение в вечность, и лишь в это время был полностью счастлив, лишь тогда мир обретал для него свет и чудесные краски.

Хотелось встать, обнять её хрупкие плечи, прижать любовь всей своей жизни к груди и больше никогда не отпускать. Это желание захлестывало всякий раз, когда он видел сны о Светлане. Но стоило лишь попытаться удержать сон возле себя, как всё исчезало во мраке. Лето быстро угасало, поднималась вьюга и Михаил навсегда оставался один. Видя его попытки, Светлана прижала палец к губам и негромко вздохнула:

— Спи, мой родной. Отдохни, не противься...

— Наш сын, наш Олежка в беде! Нельзя успокаиваться, пока Навь бродит рядом. Окровавленная нечисть из-под земли хочет забрать его. Всю судьбу она ему испоганит…

И снова отец попытался подняться. От его горя небо вокруг потемнело, и тепло тут же сменилось на зимнюю стужу. Он вновь посмотрел на Светлану, но еле увидел её за белой метелью.

— Нет! Не уходи! Хотя бы ты не оставляй меня, бестелесный ты призрак!

Рухнув на камни, Михаил зарыдал. Снег укрывал его одеялом из мёртвого пуха, он рвался с небес, завывая голосом тысячи вьюг. Над скитальцем потешалась черноглаза дева, кружась в платье сияющем бирюзой. Он забылся во сне, вспоминая сказанья Светланы о губительной силе Зимы…

Утренний свет попытался робко бороться со снегом. Тепла было мало, белый покров неохотно сходил с холодных камней. Будто сейчас не настало время для солнца и оно лишь случайно оказалось на небосводе. Это было самое короткое лето, которое видел Олег. По сути, оно даже и не началось. Люди не успели согреться от холодов, не успели сделать запасов. Сколько невинных душ погибнет за долгие месяцы грядущей Зимы? Впереди мир ждал целый год голода и отчаянья.

С грустью взглянув на серую хмарь, Олег подкинул в костёр влажный хворост. Дерево рассерженно затрещало, и огонь наконец разгорелся. Возле Тепла свернулся Ярчук. Прошлой ночью собаке крепко досталось. Пёс без конца подвывал, словно гнался за кем-то в собственных снах. На душе у Олега было не лучше – тяжёлые мысли хороводом вертелись вокруг тревог и сомнений.

Их маленький лагерь расположился у каменистого русла реки. Из-за постоянного холода вода давно покинула эти места. Теперь среди тесных булыжников журчал лишь одинокий ручей. Но и это стало для путников настоящим подарком.

Сняв куртку, Анюта сидела на берегу. Она пыталась смыть с себя кровь и очистить одежду. Её оружие, как жест величайшего доверия, лежало рядом с Олежкой. Но он и не думал прикасаться к заговорённой винтовке. Внимательно глядя по сторонам, скиталец ждал, что отец выйдет по оставленным меткам. Однако, из темноты далёкого леса ещё никто не появлялся. Глубоко вздохнув, юноша подошел к ручью и сел рядом. Он обхватил плечи девушки и согрелся в их общем Тепле; руки скользнули под лёгкую рубашку Анюты и прошлись по бархатной коже внизу живота. Лишь нащупав грубую линию шрама, они остановились.

— Кто это сделал? — спросил скиталец, застывшую в его объятиях Навь. Анюта также тихо ответила:

— Копьё.

Положив ладонь поверх руки парня, она сама провела ей чуть выше. На рёбрах оказался новый рубец.

— Зверь. Молодой медведь. В четырнадцать Зим.

Ладонь заскользила к правому боку, и там тоже нашлась давно зажившая рана.

— Нож. В шестнадцать Зим.

Осторожно ведя руку скитальца, Анюта указала на последний свой шрам. От этого прикосновения её тело чуть вздрогнуло, будто заново испытывая давно забытую боль.

— Пуля. В семнадцать, — тихо шепнула она. Дыханье стало глубоким, рука Олега сомкнулась на полушарии упругой груди. Обернувшись, Анюта нашла его губы и ответила поцелуем. Парень почувствовал, что тонет в объятиях Нави.

Олег подхватил Анюту и отнес обратно к костру. Положив девушку на приготовленное для сна одеяло, скиталец начал торопливо её раздевать. Она не противилась, лишь сверкала на него голубыми глазами и улыбалась. Несмотря на прохладное утро, влюбленные обнажились и смогли наконец прижаться друг к другу. Но не для того чтоб согреться, а лишь чтобы распалить свою страсть ещё больше.

Улыбка Анюты сменилась глубоким дыханием. Она обхватила Олежку ногами и крепче прижала его к себе. От поспешных движений скитальца из груди начали вырываться частые стоны. Охотница отдавалась всем ласкам, которые тот только смог подарить. Юноша утолял волну своего первого желания ещё неумело и по-мальчишески быстро истощил свои силы. Стиснув зубы, он прижался к Анюте, завершая акт любви чередой глубоких движений. Все тело девушки наполнилось сладкой истомой, и Навь тихо взвыла от наслаждения. Она тут же нашла губы любимого и в поцелуе передала ему часть своей крови. Но сейчас этот вкус Олега не испугал, он лишь распалил ещё больше. Сердце забилось, а желание вернулось к нему с новой силой. Казалось, внутри разгорелся целый пожар, погасить который могла лишь новая близость.

…На землю медленно падали хлопья нового снега. Но Навьей дочери и сыну скитальца этим утром было жарко вдвоём. Ещё много раз они предавались любви посреди умиравшего мира. Союз дикой души и чистого сердца был сплетен у погасшего с Зимним ветром костра.

Ветер. Холодный, безжалостный, лютый. Он заставил пробудиться, вырвал из сновидений, где скитальца хотела обнять хозяйка Зимы. Михаил открыл глаза и увидел перед лицом белый снег. Попытавшись подняться, вдруг понял, что сон не избавил от боли. Спина, колени и плечи ныли так, словно его неделю продержали в тесной могиле. Но боль отрезвляла, а отдохнувшая голова работала лучше. Сквозь снежную пелену удалось увидеть слабый дым от костра: далёкий и почти незаметный. Но он заставил старика улыбнуться: Анюта не смогла увести Олежку за пределы прямого взгляда. Должно быть усталость тоже свалила их с ног. Михаил должен был настигнуть беглецов прямо в лагере, пока те этого не ожидают.

Игнорируя боль в суставах, он зашагал по хрустящему снегу. Тяжёлый вес взведенной винтовки придавал ему больше уверенности. Прицел пришлось снять – в своём гневе скиталец разбил его, лишив себя редкой и нужной в дороге вещи. Но всё это было неважно по сравнению с тем, что будет дальше. Как только глава семьи доберётся до Анюты, он…

Что он сделает? Вопрос заданный самому себе заставил неожиданно остановиться. Сказалец так много думал о мести, что не смог заглянуть на полшага вперёд.

Что он сделает, когда вновь встретит Анюту?

В его мечтах они с Олежкой были одни, но хватит ли решимости убить эту девушку? Ведь может случиться ещё одна трагедия, сын однажды уже поднимал на отца автомат. Смертей Елены с Романом скитальцу хватило с лихвой, и он не желал повторения этого ужаса. Михаил должен был помириться с Олегом, вновь идти вместе с ним до конца. Быть может в пути наивный мальчишка разочаруется в Нави и тогда получиться убедить его в безграничной жестокости подземной убийцы.

Каким же он был дураком, когда думал, будто Анюта сумеет стать опорой для сына! Нужно признаться, что все эти мысли лишь прикрывали собственную нерешительность. Надо было покончить с Навью в те дни, когда Олег ещё так крепко к ней не привязался. С болью и муками, но в итоге он бы всё перенес. Пусть не простил бы отца, но оставался бы рядом. Ведь Михаил почти решился стрелять! Увёл Навь прочь от семьи и целился в спину!

Но сожалениями прошлого не вернуть. Судьба хранила Анюту от его решительных действий. Теперь Михаил должен был стать умнее – девчонка вбила клин между ними, но скиталец поклялся себе — она за это ответит!