Чтение онлайн

Значительность художника измеряется количеством новых знаков, которые он введет в пластический язык.

Художник думает рисунком.

Живопись — это сделанная рукой цветная фотография всех возможных, сверхизысканных, необычных, сверхэстетических образцов конкретной иррациональности.

Разница между сюрреалистами и мной заключается в том, что сюрреалист это я.

Совершенно очевидно одно — то, что я ненавижу простоту во всех ее формах.

Разница между мной и сумасшедшим состоит в том, что я не сумасшедший.

Не надо особенно бояться приписывать художникам прошлого тот идеал, которого они никогда не имели. Восхищение невозможно без примеси иллюзии, и понимать совершенное произведение искусства — значит в общем заново создавать его в своем внутреннем мире. Одни и те же произведения по-разному отражаются в душе созерцающих. Каждое поколение ищет в созданиях старых мастеров новые эмоции. Самый одаренный зритель — тот, который находит, ценой нескольких удачных лжетолкований, самую нежную и самую сильную эмоцию. Поэтому человечество испытывает страстную привязанность главным образом к таким произведениям искусства и поэзии, в которых содержаться темные места, допускающие возможность различного понимания.

В сущности, нет ни прекрасного стиля, ни прекрасной линии, ни прекрасного цвета, единственная красота — это правда, которая становится зримой.

Музыка — универсальный язык человечества.

Сочинять не так уж трудно, труднее всего — зачеркивать лишние ноты.

Музыка — это стенография чувств.

Чего никто не слышит, того никто не ценит.

Т. к. музыка к спектаклю пока что не написана, ее сочтено разумным не исполнять.

…человек, у которого воображение умозрительно, не может воздействовать на других.

Если у вас есть слезы, приготовьтесь пролить их.

Верный тон не может быть слабым.

Так бывает довольно часто: главную трудность представляет не главная роль.

Я служу публике, но не поклоняюсь ей.

Вам надо перестать смешивать две вещи — умение ценить и понимать роли, даже целые пьесы, и способность воплощать их в игре… Между актером и автором отношение примерно такое же, как между плотником или каменщиком и архитектором. Им не обязательно понимать общий замысел, от этого они свою работу лучше делать не будут.

[Актер Форт-Робертсон] сохранял на сцене вид человека, которого оторвали ради неприятного занятия от каких-то важных дел.

Если бы современный театр мог обойтись без режиссера, я бы первый проголосовал за его ликвидацию. Противно, когда успех большого производственного коллектива так сильно зависит от самочувствия одного единственного человека, от его, видите ли, построений и фантазий. К тому же артисты — всегда свои люди, красивые, обаятельные, остроумные, а этот чаще всего — зануда, самодур, думает и говорит не по-человечески… Что-то такое плетет в уме и не дурак поскандалить, если ему сделаешь нормальное замечание, по улучшению его же фантазий.

Для проверки, правильно или нет играют актеры, надо поставить толстое стекло между ними и залом, если залу не слышно, но понятно, следовательно, они играют правильно.

Может быть, как одно из причин рождения системы Станиславского постоянная и грустная мысль автора — актера о том, что спектакль всегда оказывается хуже самой драмы.

В нашем деле [34] сдавшихся всегда больше, чем проигравших.

Писатель не должен думать о критике, так же как солдат о госпитале.

Право подвергать людей самой суровой критике заслуживает тот, кто убедил их в своей любви к ним, в здравости своих суждений, кто уверен, что его ничуть не взволнует, если люди не примут его идей, не воспользуются ими. Другими словами, критику нужны дар ясного восприятия мира и безграничная терпимость.

…кто резко высказывает свои мнения о чужих действиях, тот обязывает этим себя действовать лучше других.

Найти причину зла — почти тоже, что найти против него лекарство.

Не всякая критика — мысль, но всякая мысль — критика. Мысль не имеет другой формы существования.

От критики нельзя ни спастись, ни оборониться; нужно поступать ей назло, и мало-помалу она с этим свыкнется.

Удовольствие критиковать мешает наслаждаться прекрасным.

Наши слабости нам уже не вредят, когда мы их знаем.

Театральный критик — это лицо, разъясняющее изумленному драматургу смысл его пьесы.