Одно прикосновение
Шрифт:
– То, что ты сильная я уже заметил, когда мы тащили Ноши. Всё-таки ты несла три рюкзака. Но можно было оставить рюкзаки там, засыпать камнями, потом всё равно вернулись бы.
– Ничего нельзя там оставлять. Папа сам настоял, если помнишь, чтобы мы забрали всё. Или это ты намекаешь на мою недалёкость? – спросила она его совершенно серьёзно.
– Нет, ну что ты. Как ты могла такое подумать. Извини, если это так прозвучало, – сразу ответил Вернер.
– Да не переживай ты, пошутила я, расслабься, – ответила она, уже улыбаясь и похлопала его по руке. – Я закончила факультет искусствоведения в Сорбонне. Конечно, это мне не сильно поможет здесь, в долине, но я знаю ещё несколько иностранных языков, есть навыки первой помощи, а ещё я занималась гимнастикой и альпинизмом. Вот последнее, похоже, и пригодится.
А на следующий день они ушли в долину вдвоём, нагрузив ещё и волокуши, на которых принесли Ноши, какими-то свёртками.
Вернер вернулся через четыре дня. Измотанный, уставший и грязный, он тащил на волокушах Эйелен. Он внёс её в дом на руках и положил на широкую лавку со шкурами, стоящую недалеко от входа. Тут же схватил телефон и всё ещё тяжело дыша начал разговор:
– Привет, Ноши. Приезжай срочно, я не знаю, что делать… Да, случилось, пока я спал, Эйелен, видимо, выпила что-то и ходила в центр вашего священного места, в то самое светящееся облако… Она без сознания… Когда? Вертолётом? Жду.
Вернер снял с Эйелен ботинки и положил ноги повыше, а голову опустил. Фонариком посмотрел реакцию зрачков и измерил давление. Несколько раз побрызгал ей на лицо водой, но не было никакой реакции. Он повернул её на бок и не отходил от неё несколько часов, пока не услышал шум подлетающего вертолёта. Вернер вышел встретить Ноши. Но вертолёт не садился, а Ноши просто спустили на лебёдке. Затем спустили пару больших сумок и вертолёт улетел.
– В каком она состоянии? – сразу спросил Ноши.
– Она без сознания, но видимых ухудшений нет. Быстро ты прилетел, – заметил Вернер.
– Давай живей, вот эту сумку занеси в дом и мне не мешайся, займись чем-нибудь, – только сказал Ноши.
Войдя в дом, он сразу же осмотрел лежащую на лавке Эйелен. Из первой сумки Ноши достал бутылку, открыл её и налил из неё в кружку какой-то коричневой с красноватым оттенком жидкости, и всё поставил на стол. Затем достал маленькую жестяную баночку, открыл её и плоской деревянной палочкой взял из неё какую-то массу зеленоватого цвета. По комнате тут же распространился её мятно-цветочный аромат. Он подошёл к Эйелен, всё ещё лежащей без сознания и велел Вернеру поднять её руки, после чего стал палочкой наносить мазь ей на запястья и кисти рук, размазывая тонким слоем. Затем нанёс немного ей на уши и в конце намазал стопы. Воздух в комнате наполнился густым ароматом этой мази, и Вернер, почему-то шёпотом, спросил у Ноши:
– Что это за мазь? У меня сердце колотится и воздуха не хватает. Может открыть окно?
– Нет, нельзя. Можешь выйти на улицу, только дверь за собой прикрой, – ответил Ноши, не сводя глаз с Эйелен.
Вернер ничего не сказал и остался сидеть на месте. Ноши обернулся, посмотрел на него и сказал:
– Тогда выпей побольше воды, это должно помочь.
Вернер выпил половину кружки, подумал и допил оставшееся. После чего опять сел рядом с Ноши на соседнюю лавочку и, так же, как и он, стал смотреть на Эйелен. Через несколько минут она приоткрыла глаза и что-то прошептала. Ноши вскочил и тут же поднёс к её рту кружку с той коричнево-красной жидкостью, которую он налил, как только распаковал сумку. Эйелен была очень слаба, но с помощью Ноши выпила всё и опять закрыла глаза. Вернер взял со стола кружку, из которой только что пила Эйелен, и понюхал содержимое. Ноши тут же выхватил у него эту кружку и сказал:
– Не вздумай делать такое! Голова не кружится?
– Немного закружилась. Можно я выйду, подышу свежим воздухом? – спросил Вернер заплетающимся языком.
– Давно пора. Иди, займись чем-нибудь. А лучше достань из сумки, что стоит у двери, два ведёрка. В серебристое налей чистой воды, а в другое, золотое, ничего не лей, мы туда блевать будем, – закончил Ноши с улыбкой и погладил Эйелен по голове, едва касаясь её волос. – Быстрее давай, чего встал!
Вернер достал из сумки оба ведёрка. Золотое он поставил на стол, а с серебристым сразу выбежал из дома, несколько раз глубоко вдохнул свежего воздуха, быстро наполнил серебристое водой и вбежал с ними обратно.
– Вот, – сказал Вернер, протягивая оба ведра Ноши.
– Золотое поставь на пол около лавки, сейчас ей будет плохо, а серебряное поставь на стол. Всё, можешь идти, как надо будет, я тебя позову.
– Можно я останусь? – спросил Вернер.
– Не советую, если, конечно, не хочешь блевать вместе с нами, – ответил Ноши.
– Я думал, ты шутишь…
Ноши не успел ответить, так как в этот самый момент Эйелен вырвало, Ноши едва успел поправить золотое ведёрко ногой, что бы её рвота не попала на пол. Рвота была почти чёрного цвета и казалось, имела какую-то тягучую консистенцию. Дальше Вернер смотреть не стал, ему стало плохо, и он буквально выскочил из дома.
Он сидел на ступеньке у входа и, казалось, прислушивается к происходящему внутри, но обратно больше не заходил. Через час вышел Ноши.
– Как она? – спросил Вернер.
Однако Ноши не ответил, отошёл подальше, жестом остановил собиравшегося подойти Вернера и согнулся пополам – его тошнило. Это продолжалось минут пять, почти без остановки. Вернер уже стал переживать за старика, но, когда тот выпрямился было видно, что он улыбается и как будто доволен происходящим.
– Принеси мне воды, пожалуйста, – попросил Ноши, – мне стоит попить.
– На, держи, – сказал Вернер, протягивая ему кружку с водой. – Что с ней? Она поправится?
– С ней всё будет хорошо, она сильная. Но тебе лучше пока не входить в дом. Если хочешь, можешь пойти в долину. Здесь я справлюсь сам. Вернёшься через пару дней.
– Хорошо, я уйду. Только скажи, что с ней случилось? Почему ей так плохо?
– У меня буквально несколько минут, так как надо возвращаться к ней, – ответил Ноши. – Сейчас она становится шаманом и поэтому ей так плохо. Я тебе скажу так: она сделала правильный выбор, и я ей очень горжусь.
– А что ты ей такое даёшь? Мне от одного вдоха стало плохо.
– В бутылке отвар трав. Да, ей сейчас плохо, но это временно, – возвращая кружку, ответил ему Ноши.
– Это из-за меня? Это я не досмотрел? – спросил Вернер.
– Конечно нет. Это её выбор, – Ноши пошёл в дом, но остановился и, обернувшись к Вернеру, добавил: – Собирай быстро рюкзак и отправляйся в долину. Возвращайся на исходе второго дня, подменишь меня, если я не справлюсь.
Ноши прошёл к лавке, на котором лежала Эйелен, а Вернер, как только вошёл, сразу стал спешно собирать необходимое. Ноши заглянул в золотое ведро на полу и, удовлетворённо кивая головой, сел на стоявшую рядом лавку.
– Может вылить из ведра и помыть? – спросил Вернер шёпотом, показывая на золотое ведёрко на полу.
– Нет, ты что, даже не думай! Всё, что выходит сейчас из Эйелен – священно. Ступай, не мешай, – ответил Ноши, махнув рукой. – Стой, подай мне ведёрко с водой со стола и ту коробочку с мазью.
Вернер тут же всё подал и замер в нетерпеливом ожидании. Ноши ловко зажал серебристое ведёрко с водой между коленями и добавил в него немного мази из коробочки. Затем помешал воду рукой и опустил туда чистый платок. После чего отжал платок, пахнущий мятно-цветочным ароматом, и положил его на лоб Эйелен. Она глубоко вздохнула, что-то прошептала, и Ноши тут же поднёс к её губам кружку с коричнево-красным настоем из бутылки. Вернер не стал дожидаться реакции на очередную порцию снадобья и поспешил выйти, но у самого порога, обернувшись к Ноши, шёпотом сказал: