Чтение онлайн

– Идем! – закричал он звонким голосом. – Вы сегодня уезжаете, сэры, а до сих пор еще не подымались на вершину «Импайр Стейт Билдинг». Было бы глупо этого не сделать. Да, да, сэры, если вы хотите знать, что такое Америка, вы должны подняться на «Импайр».

Когда беби увидела, что ее родителей снова уводят незнакомые джентльмены, которые уже утащили их однажды на два месяца, она заревела. Она топала ножками и кричала, заливаясь слезами: «No more trips!» —«Не надо больше путешествий!»

Родители клялись беби, что уходят только на пять минут, но она с плачем твердила, что «в тот раз они тоже говорили, что уходят только на пять минут, и не возвращались очень долго».

Спускаясь в лифте, мы еще слышали плач ребенка. У папа энд мама был сконфуженный вид, но неистребимое любопытство светилось в их глазах.

– В шестнадцатый раз подняться на «Импайр», – бормотал мистер Адамс, – это очень, очень интересно, сэры!

В последний раз мы проехали на империале автобуса по Пятой авеню. Манекены с розовыми ушами смотрели на нас из витрин. Между автомобилями пробирались три цирковых слона, приглашая нью-йоркцев посетить вечернее представление.

Жизнь шла своим чередом.

Мы поднялись на крышу «Импайр Стейт Билдинг».

Сколько раз, проходя мимо него, мы не могли удержаться от вздохов и бормотанья: «Ах, черт! Ну, ну! Ox, здорово!», или еще чего-нибудь в этом роде. И поднялись на него только за два часа до отъезда из Америки.

Первый лифт поднял нас сразу на восемьдесят шестой этаж.

Подъем продолжается всего лишь одну минуту. Разумеется, здесь не было видно ни этажей, ни площадок. Мы мчались в стальной трубе, и только уши, как бы наполнившиеся водой, и какой-то странный холодок в области живота давали понять, что мы поднимаемся с необычайной быстротой. Лифт не лязгал и не стучал. Он двигался стремительно, плавно и бесшумно. Только вспыхивали крохотные лампочки у двери, отсчитывая десятки этажей. На площадку восемьдесят шестого этажа мы ступили немного ослабевшими ногами.

Второй лифт доставил пассажиров на крышу здания, и сквозь большие стекла галереи мы увидели Нью-Йорк. Вчера шел снег. На улицах он уже растаял, но на плоских крышах небоскребов еще лежал чистыми, нежными белыми квадратами. Горный воздух на вершинах небоскребов не давал снегу таять.

Невероятный город, оперенный гребенкой молов, лежал внизу. Серый зимний воздух слегка золотился от солнца. По черным узеньким улицам сигали крохотные автомобили и поезда надземных дорог. Городской шум доносился сюда слабо, не было слышно даже воя полицейских сирен. Кругом гордо подымались из полуденного сумрака нью-йоркских улиц небоскребы, сияющие бесчисленными стеклами. Они стояли, как стражи города, вооруженные сверкающей сталью. У мола компании «Кюнард Уайт Стар» виднелся пароход с тремя трубами. Трубы были желтые с черными колечками. Это был «Маджестик», пятьдесят шесть тысяч тонн стали, дерева, ковров и зеркал, – английский пароход, на котором мы сегодня должны были уехать. Но каким маленьким и беспомощным он казался с крыши «Импайра»!

Через два часа мы были уже на пароходе. «Маджестик» шел в свой последний рейс. После него этот еще совсем молодой пароход должен был пойти на слом. С появлением «Нормандии» и «Куин Мэри», новых колоссальных атлантических пароходов, «Маджестик» оказался слишком скромным и тихоходным, хотя он пересекает океан в прекрасное время – шесть дней.

Громада «Маджестика» уже отделилась от стенки мола, когда мы услышали в последний раз:

– Гуд бай, мистеры! Да, да, да! О, но! Нет, серьезно! Я надеюсь, что вы поняли, что такое Америка!

И над головами провожающих бешено заметались старая верная шляпа мистера Адамса и платочек его жены, мужественного драйвера, – которая дважды перевезла нас через весь материк, никогда не уставая, терпеливая, идеальная спутница в дороге.

Когда «Маджестик» проходил мимо Уолл-стрита, уже стемнело и в небоскребах зажегся свет. В окнах заблестело золото электричества, а может быть, и настоящее золото. Это последнее, золотое видение Америки провожало нас до самого выхода в океан.

«Маджестик» набрал ходу, блеснул прощальный огонек маяка, и через несколько часов никакого следа не осталось от Америки.

Холодный январский ветер гнал крупную океанскую волну.

Ровно 50 лет назад советский читатель впервые познакомился с книгой, авторами которой были популярные писатели И. Ильф и Е. Петров. В 1936 году они с корреспондентскими путевками «Правды» совершили трехмесячное путешествие по Америке, результатом которого и явилась их умная, талантливая, искрящаяся юмором, неподкупная в своей объективности «Одноэтажная Америка». Книга имела сенсационный успех не только в нашей стране, но и за рубежом. В американских газетах тогда о ней писали: «Это одна из лучших книг, написанных об Америке иностранцами. Приятное, но подчас беспокойное занятие – вновь открывать Америку, глядя глазами авторов этой книги». «Мы не имеем права злобствовать и бушевать при виде нарисованной картины. Может быть, мы ее действительно напоминаем». Книга Ильфа и Петрова вышла в Америке, была переведена на многие иностранные языки, в том числе английский, испанский, французский, итальянский. Резонанс был чрезвычайно широк. Причина тому – блистательное мастерство советских юмористов, уже известных читателям по книгам «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но не только это.

В середине тридцатых годов наша страна, еще молодая в сравнении с Америкой по опыту интенсивного развития всех сторон хозяйственной и культурной жизни, многому училась у Запада. Интерес к Америке как крупнейшей капиталистической державе был исторически оправдан. В Америку посылали наших специалистов для изучения передового индустриального опыта, ознакомления с достижениями в области станкостроения, автомобильной промышленности, радиоаппаратуры, знаменитого американского сервиса. И авторы «Одноэтажной Америки» непредвзято рассказали об успехах американцев в организации работы и устройстве быта, о колоссальном рывке американской промышленности, об умении хозяйствовать и о многом другом, чему можно и нужно было поучиться.

В книге не раз возникает вопрос: «Что может взять социализм от Америки?» И. Ильф и Е. Петров писали свою книгу с верой в возможность установления дружественных и деловых контактов со страной, воплощающей в самом развитом виде основные черты капиталистического строя.

Но они не заблуждались насчет США, не обольщались ее успехами и достижениями, не попадали под влияние внешнего блеска американской действительности. Как писала одна американская газета, «ни на одну минуту авторы не дали себя одурачить. Рядом с центральными улицами они видели трущобы, они видели нищету рядом с роскошью, неудовлетворенность жизнью, всюду прорывавшуюся наружу». Да, «Одноэтажная Америка» от начала до конца пронизана полемической остротой. И. Ильф и Е. Петров рассмотрели главное в американских соблазнах – их изнанку. Деньги, бизнес, вещизм, погоня за долларом, унижающая человека расовая политика, бездушие больших городов – это и многое другое, увиденное острым и наблюдательным зрением, дало авторам право назвать Америку в духовном отношении одноэтажной. Отсюда их неоднозначный подход к изображению Америки. Отдавая ей должное, они в то же время «раздевали» ее, признавая исключительные технические достижения, они показывали, что духовно она отброшена в прошлое. Не принимая одноэтажности Америки, советские писатели верили в ее созидательный разум, отвергая вопиющие контрасты американской действительности, они протягивали ей руку с верой в возможность сотрудничества. В 46-й главе авторы как бы подводят итог своим впечатлениям от Америки: «Надо увидеть капиталистический мир, чтобы по-новому оценить мир социализма».

И. Ильф и Е. Петров продолжили в своей книге открытие Америки, начатое Маяковским, определили традицию очерковой советской литературы в ее изображении. Но они сделали «Одноэтажной Америкой» и нечто большее: внесли свой вклад в тот идеологический и культурный диалог с Америкой, который, все усложняясь со временем, актуален и сегодня. Может быть, именно сегодня актуален как никогда раньше... Вот почему «Одноэтажная Америка» имеет в контексте исторической жизни 1980-х годов не только свое познавательное, но и глубокое пропагандистское значение. В этой книге чрезвычайно современен самый принцип взгляда на американскую действительность, прозорливо соединяющий в себе острую и умную контрпропаганду с верой в возможность всесторонних деловых контактов. А сегодня можно добавить: в возможность и неизбежность, потому что добрая воля и ответственность обеих сторон, направленные на взаимопонимание между СССР и США, есть главная гарантия мира для всех людей Земли, мира насущного и надежного.

Н. Васильева, кандидат филологических наук.

(1986)