Чтение онлайн

Кран, к слову, я починил. Мать даже испугалась, не влип ли опять куда.

За две недели, что я служу в трактире, никакого насилия, тьфу-тьфу, не приключилось. Никто не грабил кассу за стойкой и грязно не приставал к Жанне. Мелкие стычки между посетителями не в счет.

Определенные неудобства доставляли правоохранительные органы в лице участкового и той же вневедомственной охраны. Они, к слову, были первыми гостями и на этом основании потребовали стопроцентный дисконт. И теперь, приходя на ежедневный перекус, внимательно секли, не попросим ли мы их рассчитаться. Не просили — Кериму здесь жить и работать.

Что касается крупной организованной преступности, то ее заведение абсолютно не интересовало — не тот уровень, и рейдерских захватов в ближайшее время не предвиделось. Ежемесячный оброк хозяин платил какому-то охранному предприятию ООО «Самое лучшее охранное предприятие», реклама которого встречала гостей у дверей.

Один раз заглянул Булгаков. Заказал шаверму. Удивительно, но дисконт не попросил. Расплатился своими кровными, хотя Жанне на чай не оставил.

Меня, конечно, узнал, но ничего не предъявлял. Так, усмехнулся и пробубнил: «Тебе бы комедии сочинять». И зачем-то поинтересовался, служил ли в армии. Я, как всегда, за словом в карман не полез — да, служил. Псковская гвардейская воздушно-десантная дивизия! Отличник боевой и политической подготовки! Четыре прыжка с вышки. Имею значок.

— А как Суслятин поживает?

— Счастливо.

Больше опер ни о чем не спрашивал, но его прощальный взгляд мне не понравился.

Ладно, на чем я остановился? Ах да, на белочках… Вернее, на Голубевой. И чего меня на нее так клинит? Плюнуть, да забыть. Но пока не удается, зараза. И даже не потому, что Голубева такая уж распрекрасная и неповторимая. Просто она оказалось первой. А наукой давно доказано, что первые эмоции самые сильные. Окажись она, к примеру, второй или третьей, я бы про нее сейчас и не вспомнил. Какая Голубева? Кто такая? Мало ли?..

Встреча с Ксюхой разворошила старую рану.

Интересно, а как бы все сложилось, если бы тогда, в школе, она все-таки ответила на мои домогательства? Глядишь, и в тюрягу бы не загремел, глядишь бы, сейчас был почетным отцом семейства…

Мои бесполезные фантазии прервал звонок мобильного. Интересно, кто это меня вспомнил? Надеюсь, не врач-венеролог. И не военный комиссар.

Это оказалась Веселова. И была она, по обыкновению, не весела. Сам я ей после истории с соседом не звонил.

— Паша… Это Ксения… Привет. Я тебя не отрываю?

Мне пришлось оторваться от изучения шва на колготках Жанны.

— Привет, Ксюх. Нет… Чего хотела?

Похоже, своим «чего хотела» я ее совсем подавил. Она поняла, что отвечать надо быстро и четко, как в десантных войсках, а не размазывать кашу по тарелке.

— Мне нужен твой совет… Как профессионала.

— Опять сосед?

— Нет-нет, Костя, тьфу-тьфу, не беспокоит. Другое… Мы не могли бы сегодня встретиться? Если хочешь, я подойду к тебе в отдел.

— Нет, нет, не надо. Я сегодня… На задержании. В засаде. Наркомафию берем. Буду поздно. Или вообще не буду.

— Жаль… Но тогда, может, завтра утром. До работы? Часов в девять. У меня первой пары нет.

У меня тоже с утра не было первой пары. В смысле, что завтра по заведению дежурил летающий кавказец Ли. Но вставать в такую рань? Да и вообще, опять изображать из себя благородного героя из органов? Нет там благородных. Зачем я эту баланду заварил? Вот и давай советы до конца дней.

— А попозже нельзя? В двенадцать там, или в час? У нас рейд с утра. Опять.

— Боюсь, не получится… Но если ты не можешь… Ладно…

Плакальщица у гроба шейха по сравнению с Ксюхой — Елена Степаненко. Одноклассница инквизицию разжалобит. И невольно мой язык пошел наперекор моему разуму. Должно быть, повелся на слово «профессионал».

— Погоди… Давай в полдесятого у пруда. Вырвусь на пятнадцать минут. Устроит?

— Конечно! Спасибо, Пашенька…

Она отключила связь. Я опять вспомнил белочек. Говорят, они в Канаде особенные. Реликтовые. Большие и с острыми зубами. Не дай Бог, нарвешься. Бедная Голубева.

Жанна, видимо, услышала часть нашего с Ксюхой разговора.

— Паш, что это у тебя за рейд? И какое задержание?

Я, как всегда, ответил искренне.

— Видишь ли, Жанна… Я, вообще-то, старший лейтенант милиции. Сюда внедрен по заданию центра. Выявлять нарушения в сфере общественного питания и наркоторговли. При этом основные обязанности с меня никто не снимал. Сегодня ночью у меня задержание, а завтра утром — рейд.

Барменша наклонилась к моему уху и нежно прошептала:

— Товарищ старший лейтенант, мне очень неловко об этом говорить, но… У вас на левом носке дырка. Смените, пожалуйста, когда вернетесь в центр…

Когда я ленивой ментовской походкой подходил к пруду, Ксюха уже сидела на скамеечке. Это хорошо, не люблю ждать.

Как опытный сыщик, я сразу заметил перемены. На ней был строгий офисный костюм с юбкой чуть выше колен, светлая блузка. Туфельки на каблучках. Волосы собраны в пучок, но челка игриво падала на лоб. По сравнению с прошлым разом граммов на пятьдесят-сто больше косметики. Новые серьги с фальшивым жемчугом, новая сумочка. Остались привычная кисло-сладкая улыбка и чуть грустные очи.

Увидев меня, Ксюха поднялась и сделала пару шагов навстречу.

— Привет, Паша… Как задержание?

Я устало присел на скамейку, вытер лоб, словно крестьянин, вспахавший пять гектаров земли. (Не выспался ни фига!)

— Привет… Порядок. Прикинь, у них стволы оказались, отбиваться начали. Напарника моего, Сашку Булгакова чуть не зацепили, козлы… Еле скрутили…

— Ужас… Ну, у тебя и работа.

— Нормальная.

Лишний раз напомню, что скромность — неотъемлемая черта настоящего героя. И сам бы я ни за что не стал бы бахвалиться. Но раз спросили, пришлось. С другой стороны, глядишь, о моем героизме узнает простой канадский народ. И поползут слухи по всей Канаде — смотрите, какие парни живут в России, не то что наши местные засранцы — белочку пристрелить боятся…

Носок, кстати, я сменил. Сообщаю на всякий случай, а то решите, что у меня носков нет. Из другой одежды упомяну галстук, подаренный матерью на выпускной. Остальное не имеет отношения к делу, а галстук — элемент ментовского имиджа.

Веселова присела рядом, достала из сумочки потрепанную брошюрку.

— Вот, держи… Очень редкий сборник. Тут и Мэн Хао-жань, и Чэн Хао. И даже Тао Юань-мин. Пейзажная лирика. Довольно удачный перевод. Постарайся за неделю прочитать. Это чужая книга, мне возвращать надо.