Чтение онлайн

Что будет, если рыжий вдруг найдет трубку?

В лучшем случае морду злодею набью, если окажемся в одинаковой весовой категории. А вот в ментовку не сдам. Перебьются, пусть сами ищут. Да и не этично это…

Зачем же тогда? Сам незаметно в мента превратился?

Вроде нет…

Нет четкого и ясного ответа.

Но нутро сверлило осознание того, что, если не предпринять совсем ничего, я больше не смогу ходить по улице с высоко поднятой челюстью. И потомки, если они появятся, не будут гордиться родством со мной. А это не очень приятно.

Я продиктовал спекулю номер своей трубки.

— Звони в любое время суток, даже днем. Я оплачу звонок.

Керим сидел на пороге трактира, схватившись за голову, словно человек, проигравший в нарды собственную жену.

— Что случилось, Керим-муаллим?

— Всё, Паша. Закрываемся…

— А какие причины, если не секрет? — Новость не сильно обрадовала, но я старался держать себя в руках и не бить стёкла стоящих рядом машин. Слишком много негатива за последнее время. Уже не обращаю на него внимания.

— Ты что, новости не смотришь?

— У нас бывают плохие новости? А говорят, стабильность и процветание.

— Президент вчера выступал. Сказал, что лично возглавит борьбу с коррупцией! Лично! Целую программу сочинил… Всё, Паша, теперь не откупимся…

— Может, рискнуть? Всё-таки президент. Вряд ли до нас руки дойдут.

— Я не рискую, где нет шансов. Это не казино. Дорабатываем неделю, и ну его к шайтану, этот малый и средний бизнес.

— Не серьезно, Керим-бай. Давай, хотя бы две.

— Ты, говорят, вчера драку устроил?

— Да какая драка? Ни одного стекла не разбили. Так, бутафория, а не махач. А тебе-то теперь не все ли равно? Закрываешься ведь.

— А память?! Что потом люди скажут? Здесь у Керима трактир был, всегда можно было посидеть, чаю попить. Чисто, уютно, спокойно… Или, наоборот — шалман, одни драки да ругань, хорошо, что закрылся… Думаешь, приятно будет? Репутация дорого стоит.

— Соглашусь. Не дешево.

Жанна совком для мусора пыталась вычерпать лужу перед входом, оставшуюся после вчерашней грозы. Хотя могла бы махнуть рукой. Не ее обязанности, да и вообще — стоит ли, раз закрываемся. Не иначе, тоже репутация. Интересно, она помирилась со своим интеллигентом…

И певица Макsим по-прежнему честно выполняла свой долг, хотя Керим так и не заключил с ней договор на использование фонограммы. Узнает — разорит.

Я уселся на табуреточку и уставился в финский оргалит. Меня одолевали тяжкие думы. Из головы никак не выходил ночной разговор с Веселовой. Мысленно я продолжал оправдываться перед ней в непредумышленном обмане. Как она говорила? Самое болезненное — это разочарование. Похоже, она действительно разочаровалась. Ну, извини…

Но в том, что она не интересует меня как женщина, я не оправдывался. В таких вещах не оправдываются… Надо было все-таки проводить ее до больницы, объяснить. Или это усугубило бы положение?

Она пока не звонила. И, думаю, не позвонит. Слишком определенно было сказано: «Желаю успехов в учебе и поведении». Надо же, до сих пор помнит надпись на подаренной мне книге. И про место в метро.

Интересно, за что она в меня?

Не дворянин, не промышленник. Практически бандит.

И, главное, когда? Еще в школе или только сейчас?

Признаюсь, мне было бы приятней, если бы сейчас. Значит, не совсем я конченый для социума индивид, значит, кому-то еще нужен, значит, смогу поучаствовать в конкурсе «Человек года», а то и в муниципальных выборах.

Я тоже ей не звонил. А что скажу: привет, как дела, как там подружка Катя? Кстати, а действительно, как? Может, обойдется, может, подлатают лицо? Жалко ее, ничего подруга… Интересно, она тоже знала, что я кривляюсь? Этот-то ее прокуроришка не врубился, к попу не ходи.

Любовь — это когда получаешь удовольствие, делая что-то для любимого человека. Наверное, китайцы правы. Будь на месте Ксюхи Голубева, я, мордуя соседа Костика, получал бы истинное наслаждение. А так без удовольствия дуплил. Для галочки… А уж если бы до дома Голубеву провожал, высматривая слежку, тут уж совсем полный кайф… Всех бы выследил.

А вот с Ксюхой не получается…

Извини, Ксюха, если можешь. В форточку к тебе залезу — только попроси. Если отберут велик — найду без вопросов. Но…

А если она совсем не позвонит? Тоже не очень здорово. Я уже начал привыкать к ней, к ее звонкам и просьбам. А теперь словно что-то потерялось.

Вот так, гоняя из пустого в порожнее, я нес тяжелую вахту. Слова Керима всерьез не принял — успокоится, даст кому надо «барашков в бумажке» и продолжит кормить народ шавермой и вареной кукурузой.

Около часа дня, когда по висящему над стойкой телеку повторяли выступление президента, посвященное борьбе с коррупцией, в трактир вошел человек.

Я сразу узнал его, хотя с момента нашей последней встречи он сильно изменился.

Растолстел, потерял часть шевелюры, нажил мешки под глазами.

Неизменной осталась лишь слащавая улыбочка.

Да-а, не трактир у нас, а какой-то «Клуб одиноких сердец сержанта Проппера», место встречи старых друзей. Кого здесь только ни увидишь… Что этот забыл в наших краях? Кофейку решил выпить? Или примчался по зову президента бороться с коррупцией?

Вы уже поняли, кто к нам пожаловал?

Добролюбов Александр Сергеевич.

Он сделал очень большую ошибку, зайдя сюда. Особенно учитывая мое настроение.

— Жанка! Ты меня не знаешь! И Кериму позвони, предупреди!.. Иначе прикроют… Дай лед!

Жанна быстро достала из морозилки несколько кубиков льда и сунула в полиэтиленовый мешочек. Я приложил его к переносице, а второй рукой принялся смывать кровь с футболки над раковиной. Пока не засохла, смоется легко…

Людмила, рубившая мясо, не обращала на нас никакого внимания. Привыкла, наверное. Она вообще никогда ни о чем не спрашивает. Рубит себе и рубит, словно палач головы.

— Паш, что стряслось? — Жанна не уходила из подсобки.

— Ничего… Но если этот козел узнает, что я тут работаю, вас прикроют.

— Какой козел?

— Рогатый…

Я пригладил ладонью футболку, выбросил в раковину лед, еще раз напомнил, чтобы позвонили Кериму, и выскочил из подсобки.

Времени для отрыва не много, минуты через три здесь будет ближайший патруль или наряд группы захвата денег. Но, слава Богу, мы не в лесу. Три минуты для города — солидная фора. На крайняк можно отсидеться в ближайшем подъезде.