Одноклассница
Шрифт:
Эх, Раиса! Что же у тебя жизнь такая вышла горемычная? Виктор смотрел в окно, на темную, тускло освещаемую светом единственного фонаря улицу, и почему-то школьные воспоминания, тесно связанные с его школьной любовью, сегодня вставали перед ним на удивление ярко и выпукло, будто живые картины…
– Витька!..- окликнула его Рая на перемене. Он остановился и обернулся. Нет, он не ослышался. Это и вправду была она. Она к нему обратилась! Раньше этого не было…
– Классная сказала, что с понедельника ты со мной сидеть будешь! – сообщила девочка.
– Правда?..- спросил он, стараясь выглядеть вполне равнодушным, хотя сердце его так
и затрепетало от радости.
– Правда, - подтвердила Рая. – Теперь будешь у меня в классе лучше всех, понял?..
– Понял,- промямлил Витя, провожая глазами ее рослую, крепкую девичью фигурку…
Он до конца дня не мог опомниться. А когда шел домой, солнце казалось ему ярче, весенние ручьи звонче, небо голубее, нежели вчера… Раиса оказалась отменной соседкой. Они чудесно ладили. Оба учились хорошо, и проблем с уроками не было. Иногда они дурачились, или болтали, получали от учителей замечания, порой давали друг другу списывать уроки, по необходимости друг друга выгораживали… Раньше Витька ходил в школу как на отработку, теперь каждое утро бежал туда, как на праздник. Ведь в школе была она! и он вновь увидит ее… Больше года сидели они за одной партой, и это, наверное, был самый счастливый в его жизни год. Только один раз между ними возникло маленькое недоразумение. Однажды он увидел у нее на парте объемистую тетрадь в матовой обложке.
– Рай! – воскликнул Витя. – А что это у тебя? по какому предмету?
– Тебе-то что? – холодно отозвалась Рая.
– Можно посмотреть? – спросил он и, не дожидаясь ответа, дернул тетрадь. Но не успел он и приоткрыть ее, как Раиса молниеносно схватила его за руки. Ее длинные сильные пальцы намертво стиснули сразу оба его запястья так, что он оказался как в наручниках! В ту же секунду другой рукой она выхватила тетрадь из его онемевших пальцев и бросила ее в сумку. Витька невольно присмирел: его поразил ее сокрушительный натиск, и огромная сила, противиться которой было невозможно – она отняла у него тетрадку, как взрослая женщина отнимает опасную игрушку у расшалившегося ребенка…
– Не цапай того, что не твое! – сурово сказала Раиса. – А еще протянешь свои грабли без спросу, так я тебе пальцы поломаю… или вообще тебя убью!..
В тот момент он увидел очень близко ее глаза – такие большие, бездонные, синие, в глубине которых словно ощущался холодный блеск металла. И Витя понял – он никогда не посмеет взять что-либо без ее разрешения… А потом, спустя несколько дней, она призналась ему, что это был ее личный дневник, который она взяла в тот день с собой, и мальчикам в него заглядывать не полагается.
Вспоминалось Виктору и многое другое. И походы в тундру и в сопки. И веселые субботники по весне, когда они дружно, всем классом выходили на площадку перед школьным крыльцом очищать площадку от зимней наледи… Он вспомнил, как они втроем с Пашкой Чертковым и Вовкой Филипповым кололи, протыкали, колотили ломами мощный ледяной панцирь, затянувший асфальтовое покрытие, и ничего не получалось…А Раиса стала их упрекать в лени и слабосилии, и тогда кто-то из ребят ехидно посоветовал ей самой взять в руки лом. Девушка взяла – только не лом, а обычную штыковую лопату… Нескольких взмахов лопатой ей хватило, чтобы ледяной нарост оказался расколотым на куски и выброшенным вниз с откоса, в канаву, где только набирал силу весенний поток. «Вот как надо работать! – весело воскликнула разрумянившаяся староста. – Эх, вы…» Ребята так и застыли с приоткрытыми ртами. Витя, Саша и Володя только молча взирали на обнажившийся черный асфальт. Раиса вручила им слегка погнутую лопату: « Действуйте! И не смешите меня больше…» Витя тогда ощутил такой прилив гордости, что сам поразился. Какой восторг! Ведь никто не мог сравниться с ней – ни в чем не мог! В тот год они заканчивали девятый класс…
Виктор докурил и еще долго сидел, уставившись в темное окно. Ему так дороги были те далекие, бесконечно дорогие сердцу воспоминания! Он хотел помнить свою школьную любимую именно такой, какая она была тогда. Но теперь той девочки, девушки больше не было. Теперь была лютая фурия, способная легко убить и расчленить своего сожителя или любовника – черт знает, кого еще! И при мысли о том, чтобы вновь хотя бы раз прийти к ней в дом, Виктору становилось страшно…
Той ночью ему впервые приснился настоящий кошмар. Ему снилось, как здесь, в квартире, прямо у него на глазах, рослая женщина убивала ножом мужчину…А он смотрел. Он видел, как они ссорились на кухне, как мужчина размахивал битой бутылкой, а женщина схватилась за нож… Видел, как она нанесла ему единственный смертельный удар прямо в сердце, и как кровь темным потоком хлынула на стол, заливая пустые стаканы и остатки еды… Как кровавые брызги веером разлетелись по кафельным стенам, а потом медленными струйками стекали вниз… Виктор хотел бежать, однако ноги не слушались, они были будто скованы…Он оцепенел от ужаса – ему казалось, что она вот-вот обернется и увидит его, и тогда ему конец. Но женщина не оборачивалась. Она постояла над убитым, а потом нагнулась, ухватила труп за ноги и поволокла его в ванную. Она протащила свою жертву мимо Виктора, даже не повернув головы. А потом она скрылась в ванной комнате, и мертвец еще продолжал лежать прямо у Виктора перед глазами. Затем могучим рывком его втащили в ванную, и голова его звонко стукнулась лбом о плитки пола… А далее до Виктора донеслись тяжкие удары, ужасающий хруст, какое-то мерзкое хлюпанье…
Он проснулся от собственного крика. Какое-то время сидел на диване, свесив голову и мелко трясясь, будто в припадке… По лбу медленно скатывались, капая на пол, струйки холодного пота.
« Это что же…- подумал он в смятении, - теперь ЭТО и у меня началось? И каждую ночь будет так?..»
Виктор продолжал сидеть, терпеливо ожидая, когда успокоится сердцебиение. Потом он поднял голову и застыл от изумления: в приоткрытую дверь проникала полоса неяркого света.
« Что еще за черт? – подумал Виктор. – Или я забыл выключить свет в прихожей, когда ложился? А может,.. Татьяна приехала? Раньше срока, да еще среди ночи?.. Не может быть…»
Чтобы не гадать попусту, Виктор нашарил тапки, поднялся с дивана и пошел в соседнюю комнату. Войдя в нее, он в крайнем изумлении уставился на приоткрытый дверной проем, ведущий из большой проходной комнаты в прихожую. Проем был ярко освещен, однако это не был привычный электрический свет, исходящий от настенного плафона или потолочного светильника. Свет, озарявший прихожую, был каким-то матовым, подобным клубящемуся световому туману. Виктор не увидел через проем ни стены прихожей, ни пола… Только светящийся туман. Виктор постоял немного, дивясь на невиданное никогда зрелище, потом медленно пошел к проему, будто завороженный: словно неведомая сила тянула его туда. Неожиданно он почувствовал, каким плотным и вязким сделался окружающий воздух – он буквально осязал его всей кожей…
« Что происходит? – недоуменно подумал он. – Или я еще сплю?!»
Вдруг его внезапно охватил непонятный, невероятно сильный страх, леденящий душу. Страх, пробивающий все его существо, заставляющий замереть сердце – подобного ужаса он не испытывал никогда в жизни! Виктор вдруг осознал, что в комнате он не один…Есть кто-то еще, пристально наблюдающий за ним из ночного мрака, подстерегающий, как хищник намеченную жертву. И Виктор отчетливо понял, что этот кто-то – не человек!
Он с трудом повернул голову на задеревеневшей шее. Матовый свет, проникающий в комнату из дверного проема, обозначил во мраке нечеткие очертания какой-то нелепой и уродливой фигуры. Виктор опешил – перед ним было нечто невообразимое. Какой-то чудовищный гибрид огромной кошки и костлявой гиены, и при этом в облике существа неуловимо присутствовало некое человекоподобие, и как раз это внушало леденящий кровь ужас… Зверюга не то оскалилась, не то плотоядно улыбнулась, и Виктор отчетливо увидел острейшие треугольные зубы… Возможно, у монстра были и глаза, но их Виктор не разглядел. Мерзкая, невиданная тварь как будто соскочила с полотен средневековых мастеров, изображавших картины ада и Страшного Суда…
– Что такое…- прошептал Виктор онемевшими губами.
В ту же секунду монстр бросился на него.
Раиса достала с книжной полки старую клеенчатую тетрадь, села к столу и взяла шариковую ручку. Привычка вести дневник сохранилась у нее со школьных лет…
« 27 января 199… г.
…Опять сегодня слышала голос. Снова убеждал меня покончить с собой. Вот же привязался проклятый! Шепчет и шепчет: « Хочешь ведь Женьку увидеть? Знаю, хочешь…Ты не думай, он зла на тебя не держит! Ты все правильно сделала. Только не до конца! Теперь тебе самой туда же надо. Нужно только решиться! Это просто… Подумай только: Раз – и нет тебя! Никаких забот о еде-питье, не надо ходить на постылую работу, не надо думать, что будет завтра! Тебя просто нет! Ты не заботишься ни о чем, не боишься ничего, никогда и ничем не болеешь… За тебя уже все решено! Ты не представляешь, как это прекрасно!» Вот так и уговаривает, заманивает… Врет ведь сволочь! ОН никогда правду не говорит… Только вранье! Как же – так я и повелась!
А вот со здоровьем у меня и впрямь в последнее время погано.На днях меня так рвало – всю ночь не спала, все бегала – нужник пугала! И рвало-то какой-то темной дрянью, уж и не знаю чем…
А то вдруг начинает все тело ныть и болеть – как будто на мне сутки воду возили! Прямо хоть ложись и помирай! Или ни с того ни с сего начинают пальцы неметь… пошевелишь ими, согнешь-разогнешь, вроде ничего становится. Как будто задушить кого просятся! А еще несколько дней перед глазами стоял синий огонек: как проснулась поутру – так и стоит! На улицу вышла – опять мерцает перед глазами. И на работе… Вечером пришла – снова этот чертов огонек! Только ночью пропадает, а поутру – опять… По врачам походила, а они мне в один голос: « Слышь,тетка, да твоего здоровья-то на девятерых хватит! Скажи уж честно – работать надоело, на больничный хочешь? Ну, договориться можно…» Придурки чертовы… А я так думаю – это все Его проделки! Сволочь, гадина! Ух, пусть только появится мне на глаза! Убью… А чтобы я с собой покончила – Ему меня не прельстить! И не заставить! Еще чего – всякая нечисть будет мне указывать! Вот сколько мне Господом отпущено, столько и буду жить! Пусть трудно, тяжко – но буду!Всякой дряни назло буду! А тут мне Бог, кажется, и помощь прислал… Мужичок ко мне ходить стал. Чудной такой, говорит, одноклассник бывший! Виктором зовут, фамилии не упомнила. Ну неважно… Я вообще никак его вспомнить не могла! Фотки школьные мне показывал (мои же, а я-то в них сто лет не заглядывала!), и тогда я и впрямь припоминать стала, что мы с ним за одной партой сидели! А теперь он в бывшей моей квартире с женой живет, и уж больно им там нехорошо. Вот и рассказал он мне все, как на духу! Помоги, мол, Рая! Тайну свою открой – что там случилось, ведь сладу нет, совсем замучил… Это все ОН! думала я ,думала…И решилась! Присмотрелась к нему: нет, думаю, не такой он мужик, чтоб в ментовку на меня донести! А если и донесет – ну что же… Значит, судьба! Но и в себе тайну эту проклятую таскать уже сил нет никаких. А тут есть, с кем поделиться. Неужто не помощь Божья?..Да и жалко мне его стало – ну зачем за мои дела добрый человек мучается? И жену его жалко… каково ей, бедной? Вот и решила – сделаю доброе дело, расскажу! И рассказала…Он ушел, и глаз теперь не кажет. Оно и понятно! Кто ж к такой бабе-душегубице по доброй воле придет? Бывает, сама нет-нет, и гляну в окошко – не идут ли ко мне из милиции? Нет, никто не приходил…Не знаю, почему, но верю я ему! А на душе-то и вправду полегче стало…»