Чтение онлайн

– Было бы симпатично, наверное.

Мы прямо на байках медленно поехали между открытыми лавками. Я в основном следил за тем, чтобы нас не облепляла ребятня и не пыталась что-нибудь свинтить. А девушка примерялась к разным ивовым корзинкам и фигурным конструкциям из фарфора и железа. Они, оказалось, чайники над огнём держат. У одной бабки Аоки чуть каго не купила – плетёную корзинку. Но потом кое-как отделалась.

– Магэмоно! Купите, госпожа! – оглушил нас зычный женский бас.

– Кабадзайку! – возразила соседняя торговка. Перед ней лежали горы берёзовых поделок. – Хокурикские кабадзайку!

В общем, продавцов тут было в несколько раз больше, чем зевак. Если бы не туристы, промыслам пришлось бы совсем туго. Аоки не выдержала и приторочила к седлу небольшой овальный контейнер для пищи, мастерски сплетённый из ивовых и пластиковых прутьев.

– Сестрёнке подарю, – хмуро сказала она.

Ещё она на инро и нэцкэ заглядывалась, но не стала их брать. А мне традиционное нихонское оружие хотелось поглядеть, но я не стал в одиночку его искать. Одна только лавка и попалась. Я повертел в руке массивный нож с узорной заклёпкой мэнуки в форме головы какого-то божка. Он зубами скреплял лезвие ножа с рукояткой.

– Возьмите, – пристал торговец, седой отоко. – Всего пять тысяч иен.

Пришлось срочно отвалить. Таких денег на обычный нож у меня не было.

– Погоняем? – предложила Аоки.

Мы выехали с рынка и покатались по местным эстакадам. Они хоть и пустые были, но сильно замусоренные. На некоторых, самых нижних, бездомные соорудили себе халупы из всяких обломков, и ездить там было невозможно из-за гор хлама. И воняло био-тойрэ, несмотря на крепкий осенний ветер. А верхние уровни эстакад ещё ничего были, там здорово оказалось. Только опасно. Трещин очень много, и под байками вполне могла дорога обвалиться – мне так казалось. Но на самом деле, конечно, у них запаса прочности лет на сто хватит. Всё, что могло, тут уже обрушилось или было снесено строителями тридцать лет назад.

Часа в четыре я к родителям поехал. Бабушки на скамейках, понятно, мой новый байк заметили и стали показывать на него пальцами, качая седыми головёнками. А я спокойно приткнул его на крошечной стоянке и сразу вошёл в пансионат.

В комнате родителей толокся медицинский робот. На его экране торчала физиономия доктора, тот уверял мамашу, что у неё с анализами всё в порядке. Окаасан не очень верила, по-моему. Пока она общалась с врачом, я подрулил к папаше. Он скучал на футоне, потому что не мог толком смотреть голик – нельзя было включить звук. Я сунул ему в сухую ладонь пяток таблеток.

– Что это? – Он покосился на мать. Но подарок спрятал в кармашке пижамы.

– Экстази, что ещё, – прошептал я. Глаза у старика вспыхнули, и он моментально кинул одну таблетку в рот. – Ты же просил. Только все сразу не лопай, перегреешься.

– Ну, сынок, уважил. Богатый стал, да? Пять штук аж принёс, надо же.

Развить диалог у нас не вышло, мать перестала мучить программную копию эксперта и прогнала робота вон. Она принялась хлопотать возле плиты, чтобы погреть для меня кусочек рыбы, а папаша наконец-то врубил голик как надо. Его физиономия заранее светилась счастьем.

– Как твоя онна? – осторожно спросила мать.

– Мы просто друзья, – припомнил я фразу из сериалов. Непонятно, то ли мать обрадовалась, то ли огорчилась. Хорошо хоть, не стала больше эту тему развивать. Не представляю, что бы она сказала про мои съёмки в молодёжном кино или про хентайное эсу в тойрэ, вот я и притух с рассказами.

– Вот, гляди. – Она подсунула мне дешёвую рекламку на обычной бумаге. Такие тут всё время на столике в холле валяются, пачками.

Эта была про новейшую клинику. «Приносите яйцеклетки в нашу клинику, и мы выделим из них бластоциты! – писали рекламщики. – Ваша драгоценная яйцеклетка при помощи нашего великолепного катализатора начинает делиться, превращаясь в эмбрион! Далее: мы применим оригинальные факторы роста, и стволовые клетки превратятся в нужные Вам ткани. Например, в сердечную мышцу! Небольшая и недорогая операция – и поражённый участок Вашего прекрасного сердца опять как новенький. Наше терапевтическое клонирование подарит вам миллионы молодых клеток!»

– И что? – спросил я. – Твоя страховка позволяет проделать такое?

– Как бы не так. Просто имей ввиду, что… Ну, если у тебя вдруг лишние деньги появятся… Там ещё много чего написано хорошего, – кивнула она на рекламку.

«Болезни Паркинсона и Альцгеймера, рассеянный склероз и диабет, инфаркты, инсульт, эпилепсия – всё мы вылечим вашими стволовыми клетками». Да уж. Я и не знал, что у предков столько проблем. А выглядят неплохо.

– Ну, не знаю… А почему они говорят «приносите яйцеклетку»? Приличная клиника должна сама её забирать.

– Да какая разница? Вот самое главное, – сказала мамаша, отбирая у меня проспект. – «Вливание кроветворных стволовых клеток перезагрузит Вашу иммунную систему».

Отец услышал и радостно крикнул:

– Я тоже, может, хочу перезагрузиться!

– Тоже он «хочет»! Вот, слушай: андрогенез требует переноса двух ядер из сперматозоидов в яйцеклетку, из которой вынули ядро. Так и написано. У тебя найдётся то, что им нужно, оядзи?

– Это сперму сдавать, что ли? – сообразил отец. – Ещё я в клиниках не дрочил, симатта! – И он заржал как юный конь, я их по голику видел.

– Да у тебя и не встанет, маньяк! – с досадой сказала мать. – Не орал бы хоть на весь пансионат, стыда потом на скамейке не оберёшься. Тоже мне, онанист выискался.

Но отец ничуть не обиделся. Его переполняла бодрящая энергия экстази, и всё ему было до лампы. Он даже порывался вскочить со своего лечебного футона. Однако электрические штаны не особенно слушались мозга, и пришлось ему просто вертеться, будто фугу на сковородке.

– Склероз у неё! – продолжал он вопить. – Я тут передачку записал, вот послушай, Егор!

Он потыкал в кнопки на смарте и вывел запись на голик. Какой-то умный отоко в белом халате вещал: «Старческого склероза вполне можно избежать. Тренируйте память и питайте кровь сахаром – и все будет ёси! Ведь что такое склероз? Это всего только усушка гиппокампуса. Так не дайте ему засохнуть! Чтобы поддерживать отличную память в любом возрасте, грамотно перерабатывайте глюкозу и тренируйте мозг, чтобы в него притекал сахар. И всё!»

К счастью, разговор в голике отвлёк оядзи от бурных переживаний, и он отстал от нас. Окаасан взяла меня под руку и увела прочь из шумной комнаты. Мы выбрались во двор и пошли вдоль стены пансионата. Из-за низких туч было довольно сумрачно. «Значит, для терапевтического клонирования нужны сперматозоиды, – думал я. – Видел же сто передач, а всё не обращал внимания. И что теперь мне Урсула скажет? Как я ей сэйки сдавать буду?»

– Отец-то у тебя совсем рехнулся, «билет на небо» в Инете заказал, – сообщила обасама сердито. – Дескать, так он подготовится к смерти и будет всегда помнить о каких-то обязательствах перед живыми. Дурят народ, симатта! А он и верит, рэйдзи. Говорит, в рамочку повесит и будет вспоминать, как посадил дерево и вырастил сына.

– Забавно. Билет, значит?

– И ещё сертификат подлинности. Ксо! Ладно хоть, успела тайком от него отказаться от «билета», пока не приволокли… Никак нельзя без этого чипа? – озабоченно спросила обасама. Она нащупала идентификатор у меня в кожной перемычке на ладони и опять подняла свою старинную тему. – Ох, лучше бы ты его в другое место воткнул. Храни нас, Каннон! Здесь же знак зверя должен появиться.