Чтение онлайн

Рекламный ящик у меня был уже забит предвыборной агитацией. Я просто вытряхнул его в специальную мусорную корзину. Не пропадать же бумажкам, пусть по второму кругу используют…

По дороге на работу я закачал в бак кислород и чуть не опоздал. Лекарство уже сказалось, мозги обрели ясность. Возясь с бессловесными робококами, я постепенно возвратился к нормальному состоянию. Вчерашнее уже не так давило. А тут и Давид подвалил, совсем хорошо стало. Нагваль был настроен романтически.

– Я был молод и неопытен, – пустился он в воспоминания, забравшись на ящик с запчастями. – Ночью дело было, я зажёг свечу и уселся на футоне. Не просто сел, а с прямым позвоночником, и упражнения выполнил. Чтобы энергоструктуры активировать.

– Для органов искусственных, что ли? – заинтересовался я.

– Нет, чтобы диапазон сознания расширить. Ты слушай дальше, не перебивай. Я поставил перед собой задачу войти в просоночное состояние, оно между явью и сном находится. Обычный человек не может поймать момент, когда он засыпает, а вот я умею. И вот, сохраняя осознание, я перешёл в сон.

– Ну?

Я словно опять душевное равновесие обрел, так приятно было общаться с учителем и следить за роботами. Вчерашний угар меня почти покинул. Здорово, когда у человека есть нагваль.

– Надо мной оказалась дырка деревенского тойрэ. Старого, деревянного, ты таких и не видал. А мне на Сахалине попадались… То есть я сидел как бы в самой гуще ксо, но будто бы и на чистой земле. Было темно. Постепенно мои глаза привыкли к мраку. Я стал размышлять, к чему бы мне тут сидеть и не пора ли выбраться наружу. И вдруг я услышал скрип досок, а в дырке надо мной показалась задница женщины! Она присела и помочилась на меня! Я в ужасе глядел на её широкую кэцу, нависшую прямо надо мной! Она пустила мне в нос ветер, и я понял, что сейчас мне придётся совсем туго. Так велик оказался мой страх быть измазанным её ксо, что я выпал из просоночного состояния без всяких энергоструктур!

Я не вытерпел и захохотал. Думал, нагваль осудит меня за смех, но он подумал и тоже заржал.

– Штаны у меня были мокрыми, Егор. Вот так! Видишь теперь, как опасно путешествовать в иные миры, даже для такого опытного мастера, как я. Что ж говорить о неофитах… Ты с тренажёром занимаешься?

– Само собой! Только пока не получается.

– Это ничего. Главное стараться, а умение придёт.

Он посидел ещё и пошёл дальше. Я тоже выбрался из ангара на воздух. Погода была не слишком хорошей, хотя снега не было. Скоро на комбинезон придётся зимнюю форму напяливать. Позвонил Урсуле, но она была занята и не стала со мной долго разговаривать, только поглядела странно. Будто я дрозофила-мутант.

– Меня этот тип из комитета по биоэтике достаёт, – пожаловалась она. – Я ещё не закончила с твоими анализами… Но уже есть кое-что любопытное. Знаешь, для терапии от тебя ещё сэйки потребуется, обычной дозы хватит. Как ты, готов?

– Э… В смысле, как?

– Ну не здесь же. Можно у меня дома собрать. Давай завтра?

– Я буду занят, у нас закрытые байкерского сезона.

– Ты байкер, что ли? Ну вечером приезжай, как освободишься. Только позвони сначала, я тебе карту вышлю, как доехать. Жалко, кстати, что у тебя родители пуповину на стволовые клетки не заморозили, было бы проще.

Как она, интересно, будет из меня сэйки выкачивать? Хентайную манга подсунет? Но я нидзиконом не страдаю, двухмерные персонажи меня не особенно возбуждают. Вот эччи – другое дело. И всё равно как-то неудобно. Хоть Урсула и учёная, но при этом девушка.

К обеду я так проголодался, что чуть ли не самый первый в кафе прискакал. Взял себе порцию суси с начинкой из тунца. Автомат завернул колобки в листочки сушёных водорослей нори. Я сел напротив голика и стал рекламу смотреть – про подарок отцу наконец-то вспомнил. Сначала там про всякие корма для кошек крутили, потом выборные слоганы, а потом вылез солидный отоко и сказал:

– Вы помните, что было с вами в десятилетнем возрасте? А в семилетнем? Только то, как вы залезли айбо на спину, и она сбросила вас с лестницы? Что, больше ничего? – Рекламщик горько улыбнулся. Пошли кадры из жизни разных людей, очень радостные и судьбоносные, вроде покупки нового холодильника. – Уверен, детство состоит не только из травм и обид. Наша компания поможет вам воссоздать полную хронику вашей жизни! Электронные письма, записи камер, все виды документов, телефонные разговоры – всё это можно извлечь из памяти множества компьютеров, пока ещё есть время. Пользуйтесь моментом, закажите нам поиск всей связанной с вами информации. И тогда ваши внуки и правнуки узнают о вас не только то, что вы им расскажете! Но и тысячи великолепных событий восстанут из пепла!…

Кажется, это был неплохой подарок – флэшка с отцовыми поступками, какие только можно достать. «Самая полная память будет только для преступников, – подумал я, вспомнив Тадаси и его урок. – За ними всегда наблюдают. Значит, попади на полицейский учёт в юности, и твоя флэшка будет самая объёмистая. Будет чем похваляться перед внуками».

– Мы соберём и обработаем всю информацию, какая только может быть собрана, – продолжал вещать отоко. А голик показывал, как они потрошат базы данных. Разных счастливых детей, свадьбы и прочие торжества. – Любые, самы недоступные материалы! Ваши маршруты и покупки! Всё это станет не только отличным подарком, но и великолепным виртуальным памятником. Для усопших предусмотрены скидки, при условии заказа у нас полного цикла обслуживания…

Идея с флэшкой мне нравилась. Интересно, сколько это может стоить? Я решил обсудить мысль с нагвалем, но он в кафе так и не появился. Пришлось идти к нему в ангар. Там я с его гангуро Торико встретил – она как раз выходила от Давида. Ребёнка на тэдди с ней сегодня не было. Мы поздоровались с вежливыми улыбками и разошлись.

Нагваль сидел в ангаре, морщился и бросал в рот тимаки. Торико притащила ему рисовые клёцки, они были надеты на нитку словно раковины.

– Будешь? – обрадовался он и протянул мне гохан. А сам присосался к бутылке с каким-то соком. Но я не стал отнимать у него обед, а спросил про фирму, которая жизнь восстанавливает. – Давай-давай, я не съем. Она ещё лепёшки притащила, я их уже слопал.

Пришлось зажевать одну клёцку. От неё пахло камышами.

– Есть смысл, – сказал он. – Чтобы зря не тратиться, выбери один небольшой период. Скажем, за год до твоего рождения, и плюс лет пять. Ты всё равно ничего не помнишь из этого времени…

Мы доели-таки тимаки и пошли прогуляться. Нагваль таинственно усмехался, а потом вдруг завернул за угол ангара и застыл.

– Смотри-ка! – позвал он меня. Я подошёл к нему и увидел на жухлой траве ворох выборных рекламок и коричневую аккуратную кучку. – Кто-то успел навалить, симатта! Туалетов им мало, что ли?

А сам глядел на меня с прищуром. Я догадался, что нагваль замыслил очередной урок просветления. И точно, он достал из кармана пластиковую ложку, наклонился над ксо и зачерпнул его.

– Свежее! – сказал он и принялся поедать дерьмо.

Я отвернулся и прижал ко рту ладонь, чтобы тимаки и суси не выскочили обратно. Подышал поглубже и справился с приступом. Урок у нагваля получился тяжёлый. Тут я внезапно понял, что вони никакой не чувствую, и с подозрением уставился на Давида. Дезодорантом он, что ли, эту кучу опрыскал?