Чтение онлайн

— Да. Недостойно! Я слова своего не беру.

— Почему же, смею спросить вас!

— Систематически развращать молодую девушку, показывая ей… какие вы на нее имеете виды?

— А вы почему знаете, Заплатин, какие именно?

— И вам известно, что она невеста другого!

— А — вот оно что! Wo liegt des Pudels Kern! Слы хали немецкую поговорку?.. Она — ваша невеста?

Я это знаю и, кроме внимания, ей ничего не оказывал.

— Да, зазывая ее к себе на завтраки, с глазу на глаз.

— Что ж такого! Это не свидание в cabinet particulier. Вы изволите говорить, что я ее систематически развращаю? Ха, ха! Позвольте мне вам доложить, милейший Заплатин, что она нас обоих, как бы это выразить… Вам известно французское выражение: elle va nous rouler?.. Оставим фразы. Девушке этой двадцать лет, она на полной свободе, она — ваша невеста до тех пор, пока ей это угодно.

— А вы — другой претендент?

— Я не обязан вам отчетом в своих намерениях. Отец ее мог бы мне задавать такие вопросы. Нынче не те времена, милейший Заплатин. Мой приятель, товарищ по лицею, привез в деревню к невесте шафера и отлучился на одну неделю. А шафер прилетел к нему объявить, что оная девица желает иметь мужем его, а не первого жениха. И это в лучшем дворянском обществе… на глазах у родителя… Ergo, — выговорил Пятов таким же звуком, как и в разговоре с немцем, когда он торговался из-за полкопейки на аршин миткаля.

— Вы не смеете так говорить! Это цинизм! — задыхаясь, выговорил Заплатин, подаваясь к нему.

— Потише! Вы, во-первых, у меня; а во-вторых, я, повторяю, не обязан вам ни каким-либо объяснением, ни оправданием. Если вы позволите себе сказать хоть одно оскорбительное слово — предупреждаю вас, что я шутить не буду. Я стреляю не хуже всякого парижского журналиста.

— Вот как!

Заплатину все эти вызывающие фразы и фигура

Элиодора показались вдруг очень забавны.

Он подошел к дивану, взял тетрадку и, подавая ее, сказал:

— Вот моя работа. Книги и прочее пришлю с посыльным.

Мы в расчете. Больше я на вас работать не желаю.

— На здоровье!

— Вы, пожалуй, правы. Если между вами и этой особой был уговор насчет устройства моей судьбы, то с моей стороны слишком наивно изображать из себя рыцаря. И я скажу — на здоровье. На то у вас и тятенькины миллионы, и денежка, которую вы сейчас выторговали у немца за миткаль — тоже пригодится.

Пухлые бритые щеки Пятова стало подергивать; но красные губы силились улыбаться. Одной ногой он нервно дрыгал, сохраняя все ту же позу на краю письменного стола.

— Счастливо оставаться! — кинул ему Заплатин, берясь за свою фуражку.

— Доброго здоровья! У вас, должно быть, нервы не в порядке. А насчет той особы будьте благонадежны.

Она окажется посильнее нас обоих.

Что-то еще сказал Пятов; но Заплатин уже не слыхал этих слов, и только на улице морозный воздух, пахнув ему в лицо, освежил голову и заставил овладеть собою.

Дни летели у Нади Синицыной так быстро, что она точно теряла им счет.

Давно ли выпал первый снег, а теперь уже и Новый год позади.

Она вспомнила о Новом годе только за день до него — так она была увлечена репетициями в кружке пьесы, где ей сразу дали главную роль.

Вспомнила и о Ване Заплатине, забежала к нему, не застала дома, хотела написать записку — и не написала.

А в тот же день вечером она — на репетиции условилась отужинать в складчину и встретить Новый год на сцене.

Пригласить его она не могла. Ему слишком противно ее театральство, а если и придет, то будет хмур и неприятен, пожалуй, еще к кому-нибудь приревнует.

Так и пролетел Новый год.

Она забежала домой на минутку, под вечер, чтобы переодеться — и опять на репетицию.

Репетировать будут в первый раз с обстановкой, и она уже приготовила себе платье, в котором должна «создать» эту роль.

Это выражение она уже употребляет.

Хозяйкой своей меблировки Надя очень довольна. С горничной она ладит, комнаты содержатся чисто, и полная свобода насчет возвращения домой в поздние часы.

И еда — сносная.

Только что она перешла в свою спаленку — достать платье, в котором будет играть, — из коридора постучали.

Это ее немного удивило. Прислуга никогда не стучит; а никого постороннего она не ждала.

— Войдите! — громко крикнула она, не выходя в первую комнату, где у нее стояло и пианино.

Послышались мужские шаги. Она их сейчас же узнала.

— Это ты… Ваня? — окликнула она.

— Я, — ответил Заплатин глухо.

— Сейчас… подожди.

Надя положила платье на кровать и вышла к нему в первую комнату.

Заплатин вошел прямо в пальто и, у двери, стал снимать калоши, оставаясь еще в фуражке.

— Здравствуй… С Новым годом. Мы давненько не видались.

— Давненько, — повторил Заплатин и стал снимать пальто.

— Садись… вот сюда! — пригласила она его на угловой диван. — Ты все время был в Москве?

— А то где же?

— Я к тебе заходила… Тебе говорили?

— Нет, никто не говорил.

— Как же, я была… Думала встретить с тобою Новый год.

— Думала? — переспросил Заплатин с особым выражением.

— Мы встречали целой компанией на сцене, после репетиции. Я, признаюсь, боялась, что тебе будет неприятно в этой компании.

Она не договорила. Заплатин сидел, не глядя на нее прямо, и перебирал в руках околыш фуражки; потом бросил ее на стул, рядом, и тогда обернулся к ней лицом.

Оно почти испугало Надю.

— Что с тобой, Ваня? Ты нездоров?

— Послушай, — начал он вздрагивающим голосом, — зачем ты так поступаешь со мною?

Как будто испугавшись, она встала и отошла к окну.

— Как?

И он быстро поднялся.

— Вы с Элиодором Пятовым, твоим теперешним покровителем, надумали средство устранить меня… совсем, когда кончу курс.

— Не понимаю, что ты говоришь, Ваня. Как устранить?

— Не лги, ради Создателя! Не лги! — крикнул он и весь задрожал.

— Я не понимаю, что ты говоришь, — повторила она сильным голосом и, чтобы показать ему, что она его не боится, сделала к нему два шага.

— Не понимаешь?.. Ха, ха! Из каких же это побуждений — из любви ко мне, что ли, Пятов на той неделе стал предлагать мне — содержать меня, на свой счет, целых два года, чтобы я ехал за границу и готовился там на магистра?

— Я в первый раз слышу это.